Дело володиной о домашнем насилии

Важная информация в статье: "Дело володиной о домашнем насилии". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

ЕСПЧ присудил 20 тысяч евро россиянке, пострадавшей от домашнего насилия

Европейский суд по правам человека счел «недостаточной» реакцию российских властей на домашнее насилие в ульяновской семье. Пострадавшей женщине присудили компенсацию в размере 20 тысяч евро.

Речь идет о деле Валерии Володиной, которая несколько лет безуспешно пыталась скрыться от бывшего партнера. Она ушла от него в 2015 году, когда он начал избивать ее и угрожать ей убийством, но он продолжал ее преследовать. Не помог даже переезд из Ульяновска в Москву: бывший партнер выследил ее, устроил фальшивое собеседование и силой увез обратно в Ульяновск.

Три года российская полиция не заводила уголовное дело, так как не находила состава преступления. Полиция только обязала бывшего партнера Володиной возместить ей ущерб и вернуть украденные вещи.

Уголовное дело было заведено только в 2018 году, когда бывший партнер выложил в Интернете интимные фотографии Володиной. Володина тогда снова обратилась в полицию, чтобы ей предоставили защиту, но в областном МВД сочли эту меру избыточной. Тогда Володина обратилась в ЕСПЧ.

Европейский суд по правам человека постановил, что бездействие российской полиции и властей нарушает статьи Европейской конвенции по правам человека о запрете бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и о запрете дискриминации. Согласно этим статьям, власти страны были обязаны защитить потерпевшую. Володиной присудили компенсацию в размере 20 тысяч евро.

Кроме того, ЕСПЧ отметил пробелы в российском законодательстве, в котором нет понятия «домашнее насилие» и нет охранных ордеров для жертв. Суд считает, что таким образом российские власти не признают важность проблемы насилия в семьях.

Напомним, в 2017 году в РФ был принят закон о декриминализации побоев в семье. Теперь за первое нападение домашний тиран получает административный штраф, и только за второй эпизод насилия за год его привлекают к уголовной ответственности. После принятия закона количество заявлений о побоях в семье выросло, однако критики закона отмечают, что через год после нападения тирану снова будет грозить только штраф, а штрафы выплачиваются, как правило, из семейного бюджета. В МВД также признают, что штрафы не останавливают насилие.

При этом жертвы домашних тиранов, которые решили дать отпор, нередко сами оказываются подсудимыми. Уже почти год идет суд над сестрами Хачатурян: три девушки убили отца, который много лет запугивал, бил и насиловал их. Окончательная редакция обвинения такова: убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору. Наказание по этой статье — до двадцати лет тюрьмы. Адвокаты сестер, а также люди, выступившие в их поддержку, заявляют, что девушки защищались, и требуют изменить обвинение или вовсе отпустить сестер.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Дело володиной о домашнем насилии

В 2014 году Валерия Володина и ее сын стали жить вместе с Рашадом Салаевым, с которым женщина состояла в отношениях, в Ульяновске. Через год они расстались. После расставания бывший сожитель угрожал Володиной смертью, убийством ребенка. На протяжении нескольких лет Салаев в разное время разными способами наносил психологические и физические травмы Володиной, портил имущество, отбирал паспорт, личные вещи, разбил лобовое стекло автомобиля. В попытках избавиться от преследователя женщина переехала в Москву. Салаев нашел ее и там, увез обратно в Ульяновск, где избил. Женщина была на девятой недели беременности, из-за угрозы выкидыша Володиной пришлось сделать аборт. Она заявила в полицию об избиениях, но уголовное дело не возбудили. Прокурор отменил отказ от возбуждения уголовного дела, однако полицией не были приняты дальнейшие меры. В следующий раз при нападении Салаев повалил женщину на землю и начал душить. Уголовное дело в полиции не завели вновь, уговорили ее вернуть заявление.

Следующая попытка Володиной переехать в Москву закончилась тем, что Салаев повредил тормозную систему автомобиля. Позже женщина обнаружила в своей сумке устройство с GPS-трекером. Володина сообщила о своих подозрениях в Следственный комитет по Москве. Однако после проверок никакие меры снова не были приняты. Салаев стал публиковать фото Володиной без ее согласия. Вновь было начато уголовное расследование, завели дело. К июлю 2018 года дело не завершилось.

Однажды, когда Валерия Володина ехала в такси, Салаев перекрыл своим автомобилем движение транспорта, вытащил ее из такси и поволок к своему автомобилю. В 2018 году женщина попросила предоставить государственную защиту. Заявление Володиной сочли необоснованным.

30 августа 2018 года Володина была вынуждена сменить фамилию, чтобы преследователь не мог найти ее при переезде. При помощи организации «Правовая инициатива» женщина обратилась в Европейский суд по правам человека и рассказала, что власти не защитили ее от неоднократных случаев домашнего насилия. Володина с сыном были вынуждены уехать из России.

– Для того чтобы показать Европейскому суду, что это не частный случай, к жалобе была приложена статистика, а также независимые исследования, которые проводились различными организациями, которые показывали, что насилие в семье в нашей стране широко распространено, сильно влияет на женщин и никаких правовых механизмов защиты не существует, – объясняет Соболева. – У нас сейчас нет специального законодательства, которое бы позволило оградить женщин от этого. То законодательство, которое предлагается и о котором пишет в своем решении Европейский суд, существует в других странах.

Домашнее насилие в России

– У нас нет специального законодательства. Когда говорят о том, что у нас есть все необходимые меры… У нас есть статья за убийство, за тяжкие телесные. Есть административная ответственность за нанесение побоев – штраф. Вы представляете: мужчина побил свою жену, сожительницу, подругу, не важно. Человека, с которым он совместно проживает.

Он ее избил, вызывает она полицию, полиция его штрафует. Эти деньги изымаются из семейного бюджета. Он по-прежнему «в шоколаде», а детям говорит: «Вы сегодня не будете есть, потому что ваша безумная мама вызвала полицию и мы теперь мою зарплату должны отдать на штраф». И это – еще один повод ей «навалять», ведь из-за нее дети остались голодными. Сама жертва не получает ничего. Штраф получает государство.

Раньше женщина должна была самостоятельно обратиться в полицию и собирать все доказательства (без юриста это практически невозможно): медицинское освидетельствование, экспертизу, свидетельские показания. Статью о домашнем насилии на полгода переводили в частно-публичное обвинение – если женщина подавала заявление, дело не подлежало прекращению, – но спустя полгода ее вернули в раздел административного права (противники законопроекта утверждали, что перевод первых случаев домашних побоев в ряд уголовных преступлений – это вторжение в семью).

Читайте так же:  Можно ли восстановить родительские права после лишения

Сегодня, если вас избили до синяков, но не сломали ребра, синяки за 21 день проходят. До 21 дня считается, что повреждений здоровью нет. Если чтото остается после 21 дня это «легкие повреждения здоровья», а то, что вы вся «синяя» ходите это «небольшие ушибы».

Решение суда

По решению ЕСПЧ Володина получит денежную компенсацию от Российской Федерации в размере 20 тысяч евро, а также покрытие судебных расходов .

– Более важно то, что ЕСПЧ написал о том, что мы должны принять меры общего порядка и предпринять целый ряд шагов, в том числе создать законодательную базу, которая позволит создать какой-то механизм для защиты от домашнего насилия. В частности, в существующем проекте закона это введение охранных ордеров: если мужчина звонит по телефону, встречает у подъезда женщину, начинает хватать, держать за руки, бить, обзываться, высказывать угрозы, может быть принято решение о том, что он не должен приближаться к ней больше, чем на определенное количество метров. И, конечно, не должен вступать с ней ни в какой контакт.

Если преследователь (или преследовательница; Соболева отмечает, что мужчины также могут воспользоваться защитой и привлечь к ответственности жену, которая его избивает; однако мужчины делают это реже) нарушает предписание, он или она привлекается к ответственности не за избиения или угрозы, но за нарушение судебного предписания. Это правонарушение против интересов правосудия. Жертве не придется ничего доказывать. Преследователь вступает во взаимодействие не с жертвой. Жертва обращается в полицию, и человек привлекается к ответственности за нарушение судебного предписания.

Конфликт переходит из плоскости жертва–насильник в плоскость государство–насильник. Государство, естественно, сильнее. Оно может в этом случае более эффективно реагировать.

Закон не устанавливает никаких дополнительных или более строгих санкций. Он не заставляет разводиться. Он не заставляет сажать в тюрьму на пожизненное. Он направлен на то, чтобы то, что есть в в положении законодательства применялось и работало, а также были разработаны меры профилактики.

Это мера, которую Европейский суд просит, требует принять. Однако решение находится целиком в ведении нашего законодательства. В России могут и не согласиться с решением ЕСПЧ, тогда вопрос перейдет в плоскость обсуждения на политическом уровне в Совете министров.

– Мы все-таки надеемся, что наше государство каким-то образом доведет до конца историю с принятием закона. Для нас это большой аргумент [решение ЕСПЧ и переход в политическую плоскость при неисполнении решения суда. – Прим. ред.]. Дело было очень сложное. Оно защитит женщин не только в РФ, оно важно и для других стран. Проблема домашнего насилия не является сугубо российской.

Как расплатиться за побои

Декриминализация домашнего насилия, проведенная в России в 2016–2017 гг., не привела к облегчению положения жертв семейных тиранов. Не находя защиты у российских правоохранителей и в судах, пострадавшие идут в Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), который считает, что российские власти не осознают масштаба проблемы.

Неделю назад ЕСПЧ удовлетворил первую российскую жалобу на домашнее насилие, присудив Валерии Володиной 20 000 евро компенсации. Всего, как сообщил избранный от России судья ЕСПЧ Дмитрий Дедов, на рассмотрение суда поступило уже около 100 подобных жалоб, причем в 2010–2018 гг. их было только шесть.

Декриминализация домашнего насилия (побоев) была попыткой дестимулировать отказы в возбуждении уголовных дел, заниматься которыми для правоохранителей было невыгодно – ведь стороны могли примириться. Перевод побоев в категорию административных правонарушений (при первом случае) должен был решить эту проблему. Рост числа таких правонарушений был воспринят сторонниками декриминализации как знак того, что жертвам побоев стало проще добиваться наказания дебоширов (число рассмотренных дел о побоях и подвергнутых за них наказанию людей в 2018 г. выросло по сравнению с 2017 г. на 9,6 и 6,5% соответственно; семейные побои – это порядка 30% таких дел (около 50 000 в год), по оценке Института проблем правоприменения (ИПП). Противники декриминализации трактовали эти цифры иначе – что перевод побоев из УК в КоАП был воспринят как «разрешение бить» и в отсутствие других мер – например, охранных ордеров, запрещающих контакты бьющего с жертвой, – декриминализация только ухудшила положение пострадавших, которые теперь не могли даже рассчитывать на изоляцию дебошира в колонии.

Латентность семейных побоев после декриминализации стала ниже, считает Ирина Четверикова из ИПП, но этому могла способствовать и, например, активизация обсуждения проблемы в соцсетях и СМИ на примере резонансных дел (это же может объяснять и рост числа обращений в ЕСПЧ). При этом, как и до декриминализации, наиболее частым наказанием за семейные побои остался штраф, который, как правило, уплачивается из семейного бюджета. Профилактика же таких правонарушений символическая.

В совокупности, по версии ЕСПЧ, это означает недооценку российским государством масштаба угрозы, которую несет в себе домашнее насилие, в связи с чем Страсбург призывает Москву к системным изменениям. О возвращении побоев в УК пока речь, похоже, не идет, но в Госдуме работают над законопроектом о профилактике семейного насилия, вводящим, в частности, охранные ордера. А пока Россия должна приготовиться платить.

Оксана Пушкина: Смело могу назвать Володина «оберегом» закона о домашнем насилии

Законопроект о семейно-бытовом насилии еще дорабатывается, но его уже активно обсуждают в обществе. Причем как те, кто уверен в необходимости его принятия, так и его противники находятся и в обществе, и среди власти и чиновников.

19 ноября, отвечая на запрос Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ) в Страсбурге, заместитель министра юстиции Михаил Гальперин от имени ведомства сообщил: «масштабы проблемы, а также серьезность и масштабы дискриминационного воздействия на женщин в России достаточно преувеличены». И вообще, «жертвы мужского пола больше страдают от дискриминации», поскольку статистика о насильственных преступлениях, повлекших тяжкие последствия для здоровья или смерть, гласит, что «большинство пострадавших являются мужчинами».

Читайте так же:  Как переписать ипотеку на жену при разводе

Мы расспросили о законопроекте депутата Госдумы Оксану Пушкину, которая входит в группу разработчиков:

— Прошедшие десятилетия характеризуются усилением внимания государства и общества к проблемам семейного неблагополучия, домашнего насилия, жестокого обращения с детьми. Проблема семейно-бытового (домашнего) насилия является одним из самых актуальных и серьезных вопросов современного общества, заслуживающей ответственного рассмотрения и глубокого анализа.

Действующий Уголовный кодекс РФ содержит нормы, направленные на защиту от различных форм преступного насилия (умышленные преступления против жизни, здоровья и половой неприкосновенности граждан), однако положения Уголовного кодекса начинают действовать после факта совершения преступления. Преступления в отношении членов семьи посягают на внутрисемейные отношения, которые неизбежно приводят к более серьезным последствиям (расторжение брака, споры в отношении детей, а в трагических случая — сиротство).

Как правило, жертвами семейно-бытового насилия становятся в первую очередь самые незащищенные граждане — дети, женщины, престарелые, инвалиды. При этом необходимо обратить внимание на то, что вследствие зависимого положения в семье или в силу возраста многие жертвы просто не способны защитить себя. Домашнее насилие — не только российская беда, женщины и дети страдают от него во всём мире. Где-то такое случается чаще, где-то реже. Я убеждена, что любое насилие в отношении женщин и детей не оправдать ни традициями, ни религией. Поэтому очень важно, насколько эффективно работает система профилактики таких преступлений и какую позицию в этом вопросе занимает государство.

Судить о количестве случаев насилия в семьях, тем более о динамике изменения этого числа, очень сложно. Дело в том, что домашние побои — самый латентный вид преступлений, а из-за их декриминализации выявить подобные случаи стало ещё сложней. Ведь пострадавшая от рук «кухонного боксёра» женщина теперь ещё больше боится идти в полицию, думая, что государство на стороне обидчика, что так ей и надо. Что она слишком некрасивая, или, наоборот, слишком хорошо выглядит, привлекая чужие взгляды. Женщина чувствует себя поражённой в правах, а значит, априори виноватой.

— Что нового будет в законе о домашнем насилии?

— В процессе работы над законопроектом были проанализированы все ранее вносимые в Государственную думу законодательные инициативы по данному направлению. Приняты во внимание все предложения и поправки к законопроектам, а также результаты экспертно-аналитического исследования, проведенного по инициативе Государственной думы.

В законопроекте сформулированы основные понятия, используемые в законе, принципы профилактики семейно-бытового насилия, определены субъекты осуществления профилактики семейно-бытового насилия, обозначены основные направления профилактики семейно-бытового насилия, формы профилактического воздействия на лиц, поведение которых носит противоправный характер в отношении членов семьи.

Основное внимание в законопроекте уделяется именно профилактике. Она будет заключаться не только в действиях правоохранительных органов по выявлению и пресечению правонарушений, но и в координации деятельности и мониторинга в сфере профилактики домашнего насилия (ведение статистики, анализ и обобщение информации в области семейно-бытового насилия, изучение причин и условий, способствующих домашнему насилию, а также оценка эффективности деятельности субъектов и мер профилактики домашнего насилия).

Важно подчеркнуть, что механизм профилактики домашнего насилия включает в себя в том числе поддержку в реадаптации как пострадавших, так и нарушителей.

— Охранные ордера есть во многих развитых странах, они эффективны в защите женщин. Но говорят же юристы: в России не законы плохие, просто они не исполняются. Выдадут женщине ордер, а кто будет следить, чтобы насильник к ней не приближается? Это выполнимо в российских реалиях?

— Чтобы закон был эффективным, он должен предусматривать механизм взаимодействия полиции, врачей и соцработников при обращении таких жертв. Пока этого в нашей стране нет. Потерпевшие не знают своих прав, боятся агрессоров, осуждения родственников, коллег. Полиция не особо стремится их права защищать: «сами разберутся», «заявление принесла, на следующий день забрала», «незачем лезть в дела семейные». Агрессор не боится ни суда, ни следствия, потому что абсолютно уверен, что ни того, ни другого не будет. Максимум — это штраф. Кто заявление писал, тот пусть и платит. Кризисные центры существуют, но их ничтожно мало. По сути, их существование — это деятельность, основанная на чистом энтузиазме. Они предоставляют не только крышу над головой, но и полное сопровождение, выраженное в психологической и физической реабилитации, помощи в обучении детей в садах и школах, возможное дальнейшее трудоустройство.

— Расскажите, пожалуйста, об угрозах в свой адрес и других участников законопроекта. Они по-прежнему поступают, в какой форме? Как вы думаете, почему у членов движения «Сорок сороков» такая реакция на законопроект?

— Против закона выступает особо консервативная часть общества — это нормально. На людей легко влиять, особенно через соцсети. Главное — правильно манипулировать. Родители очень легко поддаются панике, что видно и по пересылаемым в чатах картинкам. Разного рода нецензурные комментарии были давно, но после того как в мой адрес и адрес других соавторов стали поступать угрозы, мы вынуждены были обратиться в соответствующие силовые структуры с просьбой провести проверку по изложенным фактам. Движение «Сорок сороков» и их сподвижники вбрасывают через ангажированные СМИ фейковую информацию про закон, который только находится на стадии разработки и официально не внесён в ГД на рассмотрение.

— Кто сегодня поддерживает законопроект в органах власти?

— Я могу смело назвать Вячеслава Володина нашим оберегом. Если бы вся эта тема ему претила, он наверняка сказал бы «стоп» закону. Благодаря ему была организована и рабочая группа, и парламентские слушания, которые прошли в Государственной Думе 21 октября 2019 года.

В свое время Сергей Неверов (руководитель фракции ЕР в Госдуме — ред.) высказывал некоторый скепсис по законопроекту о гендерном равенстве. Насчет закона о семейно-бытовом насилии его мнение мне неизвестно. Во фракции разные точки зрения, но надеюсь, окончательный текст законопроекта будет понятен и принят многими депутатами. По опыту других стран, где этот закон уже существует, могу сказать, что процесс принятия такого непростого нормативного акта проходил очень сложно, но в итоге примирял представителей всех партий. Объяснение этому очень простое: когда речь идет о целостности и «здоровье» семьи, вероисповедание, национальность и чрезмерная принципиальность уходят далеко на второй план.

Материал вышел в издании «Собеседник» №46-2019 под заголовком «Володину не претит тема семейного насилия».

[3]

Бесправие жертвы

Что вердикт ЕСПЧ говорит о домашнем насилии в России

«Володина против Российской Федерации» — так называется первое дело о домашнем насилии в России, по которому 9 июля вынесено решение Европейского суда по правам человека. Суд удовлетворил жалобу Валерии Володиной на домашнее насилие со стороны бывшего сожителя Рашада Салаева и обязал Российскую Федерацию выплатить Володиной компенсацию в размере 20 000 евро, а также покрыть судебные расходы.

Читайте так же:  Установление отцовства загс ответ

Отношения Валерии и Рашада начались в ноябре 2014 года в Ульяновске. Спустя полгода Валерия впервые ушла от сожителя, но его это не устроило. Все, что происходило на протяжении последующих 4 лет, могло бы служить иллюстрациями к памятке о проблемах домашнего насилия и дискриминации в отношении женщин: преследования, унижения, похищения, побои, вынужденное прерывание беременности и потеря ребенка, публикация интимных фотографий в открытом доступе, угрозы причинения вреда здоровью и жизни женщины и ее ребенка, как следствие — смена имени и отъезд из страны.

В решении ЕСПЧ по делу Володиной хронология этих событий разбита на 9 эпизодов, каждый из которых анализируется сквозь призму бездействия и отсутствия надлежащей реакции на произошедшее со стороны российских правоохранительных органов. Безразличие «системы», отсутствие эффективных правовых инструментов предотвращения домашнего насилия и невозможность обеспечить защиту жертвам такого насилия — ключевые аргументы, принятые судом во внимание при вынесении решения в пользу Валерии Володиной.

Пугает не только фабула рассмотренного ЕСПЧ дела, но и статистика, приведенная в самом решении суда на основании исследования, подготовленного по результатам визита специального докладчика в Россию:

80% преступлений в России в отношении женщин относятся к случаям домашнего насилия.

В период между 1994-м и 2000-м количество зарегистрированных случаев домашнего насилия увеличилось на 217%.

При этом, по оценкам экспертов, примерно 60–70% женщин предпочитали не сообщать о случаях домашнего насилия в уполномоченные органы. Основные причины такого поведения жертв — стыд, страх, недоверие к системе и, что редко принимается во внимание, отсутствие возможности «просто прекратить отношения и уйти от насильника», как ярко продемонстрировала история Володиной. В случае Валерии уголовное дело было возбуждено только после седьмого заявления в полицию и лишь по эпизоду публикации ее интимных фотографий.

Дело Валерии Володиной наглядно демонстрирует эффект декриминализации домашнего насилия, а также в очередной раз подтверждает необходимость введения в действующий уголовный кодекс новых статей с квалифицированным составом преступлений, связанных, в частности, с так называемой «порноместью» — несанкционированным распространением чужих откровенных изображений в открытом доступе.

Читайте также

Родитель Грачев. Как мы лишали родительских прав мужчину, который отрубил руки своей жене

В поле зрения экспертов, рассматривавших проблемы домашнего насилия в контексте гендерных особенностей защиты прав человека в России, попала хорошо знакомая каждому россиянину поговорка «бьет — значит любит», шутливый характер которой приобретает совершенно иное значение в обстоятельствах реальной жизни жертв домашнего насилия, одной из которых стала Валерия Володина. Так, к многочисленным лубочным образам восприятия российской действительности глазами иностранцев добавился еще один, пожалуй, самый неприятный —

домашнее насилие как национальная традиция, восходящая к патриархальным устоям.

[2]

Читайте также

Дело Хачатуряна. Кто убивал, известно. А кто преступник? Интервью адвоката сестер Алексея Липцера

Кейс «Володина против Российской Федерации» — знаковый, потому что в ситуации, когда дело о домашнем насилии доходит до ЕСПЧ и ответчиком оказывается не член семьи, а государство, обнажается реальный масштаб проблемы, в которой частный спор — лишь маркер общего кризиса в сфере защиты прав человека.

Читайте также

Не то либерализовали. Государство оставляет жертв семейного насилия беззащитными

ЕСПЧ подтвердил, что действующее российское законодательство не справляется с задачей охраны не только самой семьи, но и интересов каждого из ее членов в отдельности. Кроме того, в «серой зоне» продолжают находиться вопросы регулирования отношений сожителей и просто партнеров. Особое внимание ЕСПЧ уделяет необходимости введения известных всему миру и доказавших свою эффективность юридических инструментов, направленных на предотвращение причинения дальнейшего вреда жертве, — охранных ордеров.

Спасибо, что прочли до конца

Видео (кликните для воспроизведения).

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе — запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас

Как домашнее насилие довело Россию до Страсбурга

Европейский суд по правам человека впервые вынес решение по делу о домашнем насилии в России. Валерии Володиной из Ульяновска, которую четыре года безнаказанно преследовал и избивал бывший сожитель, суд в Страсбурге присудил 20 тысяч евро компенсации.

Семь эпизодов – семь отказов

Новость о решении Европейского суда по своему делу Валерия Володина встретила в другой стране. Она уже год, как не живет в России и носит другое имя.

– Я думаю, что даже если С. (имя мы не имеем права разглашать. – Ред.) вдруг посадят, то после всего у меня нет никаких гарантий, что он или его родственники не будут мне мстить, – говорит Валерия, которой в 34 года приходится начинать жизнь с чистого листа.

В 2014 году она встретила гражданина Азербайджана С., который моложе ее на два года. Мужчина красиво ухаживал и хорошо зарабатывал – у него строительный бизнес в России. Уже спустя три месяца пара жила вместе.

– Проблемы начались спустя пять месяцев после знакомства, – рассказывает Валерия. – Он не разрешал мне работать и ревновал, на этой почве у нас происходили скандалы.

Впервые Валерия обратилась в полицию с заявлением об избиении 1 января 2016 года. Уголовное дело не возбудили, женщина ушла от сожителя, но тот, по словам Володиной, стал преследовать ее и угрожать. Обещал, что если она не вернется, то он убьет ее сына-подростка от первого брака. В полиции Володиной посоветовали «лучше прятаться». Она переехала в Москву, но С. выследил ее и силой увез в Ульяновск.

Володина находилась на раннем сроке беременности. Сожитель, узнав об этом и решив, что она беременна от кого-то другого, избил ее.

– Бил в живот, – вспоминает Валерия. – Я попала в больницу с кровотечением. Я не хотела оставлять этого ребенка, но аборт пришлось делать уже по медицинским основаниям.

И снова после разговора с участковым уголовное дело не было возбуждено. Валерия еще раз решила спрятаться от С. и вернулась в Москву. Но в июле 2016 года он выследил и напал на нее. На крик сбежались соседи, вызвали полицию – и опять ноль реакции со стороны представителей закона. В августе Валерия получила от С. эсэмэску, в которой он сообщал, что подрезал тормозные шланги в ее машине.

Читайте так же:  Задачи защиты прав ребенка

– Заявлению о покушении на убийство ход не дали, – рассказывает Валерия. – Мне предложили за свой счет сделать экспертизу машины.

Однажды она нашла в своей сумке вшитую в подкладку симку, которая выполняла функцию GPS-трекера, то есть использовалась для слежки за ней. За новым обращением в органы снова последовала тишина. Европейский суд рассмотрел семь эпизодов, по которым Валерии отказали в возбуждении дела.

– А сколько было случаев, когда он пытался ворваться ко мне в квартиру, я звонила в полицию, а наряд приезжал через полтора-два часа, – возмущается Володина.

«А при чем тут азер?»

Единственное уголовное дело возбудили по статье 137 УК РФ «Нарушение неприкосновенности частной жизни», но и оно было приостановлено. По словам Володиной, С. создал несколько ее фейковых аккаунтов в соцсетях, в которых выкладывал ее снимки в обнаженном виде.

– Администрация «ВКонтакте» предоставила информацию, что большинство этих аккаунтов было создано на территории Азербайджана или с сим-карт, зарегистрированных в Азербайджане, а С. все это время границу не пересекал, – рассказывает Валерия.

У нее до сих пор хранятся гигабайты переписки с «любимым», сообщения с его номера с оскорблениями и угрозами «тварь», «мразь», «убью», «зарежу», которые полиция не посчитала доказательством его вины.

– Я к нашему заместителю начальника Заволжского ОМВД каждый день ходила как на работу, – рассказывает Володина. – Просила защиты, рыдала, а он ухмылялся: «А что ты думала, когда с азером связывалась?» Я ему говорю: «А при чем тут азер, у нас разве русские не бьют?»

У Валерии только одно объяснение, почему С. все спускали с рук. По ее словам, бывший сам ей признавался, что у него много денег уходит на то, чтобы давать на лапу кому надо. В 2018 году, когда Володина устроилась в кафе и бывший стал писать на почту заведения сообщения о том, какая нехорошая у них работает сотрудница, она уволилась и уехала жить в другую страну.

Но еще в 2017 году Валерия узнала о московском правозащитнике и юристе Мари Давтян, которая помогает жертвам семейного насилия. Та посоветовала ей обратиться в центр «Правовая инициатива»: у его юристов есть опыт подачи жалоб в ЕСПЧ. «Дело Володиной» по меркам Страсбурга рассмотрели быстро – через два года после обращения.

«Пощечину ей один раз дал»

Преследователь Валерии С. от журналистов не прячется, но мужчину очень беспокоит, что в прессе называют его реальные имя и фамилию.

– Европейский суд где-то пишет, что тот человек – это я?! – говорит он с кавказским акцентом. – Это мои персональные данные! И это решение по Валерии, а не по мне. Я себя виновным абсолютно не чувствую. Пощечину ей один раз дал, но не бил.

У С. своя версия событий: Валерия все придумала, чтобы не возвращать ему взятый в долг миллион рублей, и у него есть даже видео, на котором она говорит о деньгах. Валерия объясняет: у С. много таких роликов, он подстраховывался и с ножом у горла заставил ее наговорить на камеру не только про взятый у него в долг миллион рублей, но и про то, что она проститутка, наркоманка, асоциальный элемент и т.д.

С. говорит, что не боится, если в отношении его снова начнутся проверки, и что не собирается покидать Россию – «я перед законом чист».

– Раньше она деньги с меня вымогала, теперь с Российской Федерации. Вы не знаете, что она за человек. – Азербайджанец еще долго мне рассказывает, какая нехорошая Валерия и как плохо в России относятся к «нерусским», мол, было бы за что, его бы давно посадили.

Европейский суд по правам человека постановил выплатить Валерии компенсацию в размере 20 тысяч евро и обеспечить эффективное расследование ее жалоб в судах РФ.

– Я не верю, что его накажут, – говорит Володина. – В лучшем случае создадут имитацию бурной деятельности.

«Есть немало примеров реакции»

Повлияет ли победа Володиной на решение проблемы семейного насилия, мы спросили Анатолия Ковлера, судью (1999–2012 гг.) ЕСПЧ от России:

– Есть немало примеров реакции Верховного суда, Конституционного суда, законодателя, Минюста на постановления ЕСПЧ, особенно на так называемые пилотные постановления. Один из примеров – Федеральный закон о компенсации за судебную волокиту и неисполнение в срок судебных решений 2010 года после постановления по «делу Бурдова – 2» в 2009 году.

«Власти обязаны будут принять меры»

О «деле Володиной» «Собеседник» также расспросил юриста «Правовой инициативы» Ольгу Гнездилову, которая представляла ее интересы.

Юрист Ольга Гнездилова

Решение ЕСПЧ, что важно, касается не только Володиной…

– Власти обязаны будут принять меры для предотвращения дальнейших нарушений. В решении суда не прописано, какие именно, но указано, что в России нет охранных ордеров, нет отдельного законодательства о семейном насилии, декриминализованы побои. Плюс суд объявил о коммуникации еще 4 жалоб россиянок о домашнем насилии и запустил процедуру «пилотного постановления». Это значит, что ЕСПЧ признал проблему системной.

Но жалобы от россиянок о домашнем насилии были и раньше. Почему сейчас и почему Володина?

– В ее деле большое количество эпизодов и вопиющее бездействие властей. Нападения проходили при разных правовых режимах, когда побои относились к частному обвинению, частно-публичному, когда были декриминализованы. Случай Володиной – яркий пример преследования. Государство должно учитывать не только физическое насилие, но и психологическое – то, что у нас не берут во внимание.

Материал вышел в издании «Собеседник» №27-2019 под заголовком «Побои до Страсбурга довели».

Пережившие домашнее насилие россиянки заваливают ЕСПЧ жалобами

Европейский суд по правам человека получил порядка 100 жалоб от россиянок на домашнее насилие. Избранный от РФ судья Европейского суда по правам человека Дмитрий Дедов считает, что действующее законодательство по таким случаям в нашей стране не дает защиты и его надо менять.

По словам Дедова, Европейский суд по правам человека за последнее время получил множество жалоб от россиянок на домашнее насилие. При этом в Минюсте РФ утверждают, что за восемь лет таких обращения в ЕСПЧ было всего шесть.

Читайте так же:  Материнский капитал при лишении родительских прав матери

Судья напомнил, что огромный резонанс как в самом ЕСПЧ, так и в Совете Европы вызвало дело россиянки Володиной. Женщине удалось отсудить у государства 25 тысяч евро.

Дмитрий Дедов, судья Европейского суда по правам человека: «Это очень важный прецедент для развития практики борьбы с домашним насилием. В этом деле суд не указал на необходимость принятия мер общего характера, то есть изменения законодательства и практики реагирования правоохранительных органов. Но правительство и само может догадаться об этом».

В России были дебаты о декриминализации домашнего насилия, «но с точки зрения европейских стандартов, проблема оказалась совершенно в другом», сказал судья.

Дмитрий Дедов: «Домашнее насилие — это не просто побои, но комплексное явление, когда преследуемая жертва подвергается не только физическому, но и психологическому насилию, то есть любым формам преследования. Ее не оставляют в покое, она находится в постоянном страхе. Вот что такое домашнее насилие».

Напомним, 9 июля Европейский суд по правам человека взыскал более 25 тысяч евро с российских властей в пользу жительницы Ульяновска Валерии Володиной. Это первое решение ЕСПЧ по иску о «домашнем насилии» в РФ.

Володина с 2015 года безуспешно пыталась скрыться от бывшего партнера — тот избивал ее и угрожал убийством. Женщине не помог даже переезд в другой город: бывший любовник выследил ее, устроил фальшивое собеседование и силой увез обратно в Ульяновск. Полиция в ответ на жалобы женщины заявляла, что состава преступления в действиях мужчины нет — его лишь обязали вернуть «заложнице» вещи. В мучитель пошел еще дальше — выложил в Сеть интимные фотографии своей жертвы. Женщина вновь пошла в полицию, но защиту ей предоставить отказались, назвав эту меру «излишней». Тогда Валерия Володина обратилась в ЕСПЧ.

ЕСПЧ присудил первую компенсацию жертве домашнего насилия из России

Женщина, добивавшаяся три года защиты от сожителя, получит 25 тысяч евро

Москва. 9 июля. INTERFAX.RU — Европейский суд по правам человека присудил 25 875 евро Валерии Володиной из Ульяновска, которая жаловалась, что полиция и суды не смогли ее защитить от домашнего насилия. Это первое решение ЕСПЧ по делам о домашнем насилии в России, отметил в Telegram глава международной правозащитной ассоциации «Агора» Павел Чиков.

Суд признал, что в России она подверглась обращению, унижающему достоинство, и дискриминации, то есть, были нарушены статьи 3 и 14 Европейской конвенции о защите прав человека. Ей присудили 20 тысяч евро компенсации морального ущерба и 5 875 евро возмещения судебных издержек.

В иске Володина указала, что полиция и суды Ульяновска, а затем и Москвы уклонились от исполнения своей обязанности преследовать ее сожителя, который ее избивал, угрожал ей и ее ребенку убийством, повредил тормозную систему в ее машине, отбирал ее документы и мобильный телефон, а также публиковал ее интимные фото в открытом доступе.

Володина подавала на него заявления в полицию с января 2016 года, но ее никак не защитили от преследований и отказали ей в предоставлении госзащиты. В августе 2018 года она добилась права сменить имя.

В жалобе в ЕСПЧ она также отметила, что в России не принимаются меры по искоренению гендерной дискриминации женщин, в том числе в семье.

В конце июня ЕСПЧ коммуницировал еще четыре жалобы женщин из Москвы, которые жаловались на отсутствие защиты от домашнего насилия. В частности, суд спросил российское государство, отвергает ли оно обязанность расследовать жалобы заявительниц и защищать их и существует ли в этой сфере системная проблема, требующая решения.

Правозащитники представили отзыв на законопроект о профилактике домашнего насилия

Правозащитники представили очередной отзыв, критикующий представленный Советом федерации законопроект о профилактике семейно-бытового насилия. Они предложили «не изобретать новые конструкции», а воспользоваться международной практикой, где уже давно выработаны эффективные определения и механизмы. В частности, юристы напомнили, что нахождение в незарегистрированном браке не должно быть препятствием для получения мер защиты в ситуациях бытового насилия, как это происходит в российской практике сейчас и как подразумевается в законопроекте.

Директор общественной организации «Зона права» (представляет интересы родственников четырех женщин, погибших в результате семейных конфликтов в Северной Осетии, Чувашии, Орловской и Самарской областях) Сергей Петряков также направил в СФ отзыв юристов организации. Сотрудничающая с «Зоной права» адвокат Валентина Фролова обратила внимание на практику международных органов по правам человека по делам о домашнем насилии в РФ, в том числе на решения Комитета по ликвидации дискриминации в отношении женщин (экспертный орган, наблюдающий за соблюдением Конвенции ООН о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин) и постановления Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ).

« Мы призываем не изобретать новые конструкции,— говорится в документе.— Все необходимые определения уже существуют, они выработаны международным сообществом за годы активной практики по защите женщин от насилия в семье».

Видео (кликните для воспроизведения).

Авторы отзыва также отмечают, что данное в законопроекте определение домашнего насилия не соответствует нормам международного права. Так, напоминают юристы, в Стамбульской конвенции Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием понятие «домашнего насилия» относится ко всем актам физического, сексуального, психологического или экономического насилия, которые происходят в кругу семьи или в быту или между бывшими или нынешними супругами или партнерами. Правозащитники напоминают, что число лиц, привлекаемых к административной ответственности за побои, ежегодно растет: «Согласно статистике судебного департамента при Верховном суде РФ за совершение побоев к административной ответственности привлекались в 2017 году 113 437 человек, в 2018 году — 120 807 человек».

Почему законопроект о профилактике семейного насилия стал причиной конфликта авторов

Источники

Литература


  1. CD-ROM. Лекции для студентов. Юридические науки. Диск 1. — Москва: Высшая школа, 2016. — 251 c.

  2. Практика адвокатской деятельности. Практическое пособие. В 2 томах (комплект); Юрайт — М., 2015. — 792 c.

  3. Дворянкин, О. Защита авторских и смежных прав. Ответственность за их нарушение / О. Дворянкин. — М.: Весь Мир, 2015. — 464 c.
  4. Грудцына Л. Ю. Адвокатура, нотариат и другие институты гражданского общества в России; Деловой двор — М., 2012. — 352 c.
  5. Шамин, А. Н. История биологической химии. Истоки науки / А.Н. Шамин. — М.: КомКнига, 2013. — 392 c.
Дело володиной о домашнем насилии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here