Финансовое насилие в семье закон

Важная информация в статье: "Финансовое насилие в семье закон". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

Закон о семейном насилии: о чем спорят сторонники и противники?

«Это порождение радикальной антисемейной идеологии», — говорят одни. «Это уже работает в мире и в странах СНГ», — возражают другие. Разбираем доводы сторон

Фото с сайта websterslawyers.com.au

Охранные ордера и неотвратимость наказания: с чего начался закон

Закон о профилактике семейно-бытового насилия был впервые внесен на обсуждение в Государственную думу в сентябре 2016 года. С проектом выступили депутат Салия Мурзабаева и сентатор Антон Беляков.

Необходимость инициативы ее создатели объясняли тем, что в России недостаточно развиты защитные механизмы для жертв насилия внутри семьи. Нет налаженной службы психологической и юридической поддержки, отсутствует повсеместная и скоординированная сеть убежищ, а самое главное – не существует так называемых охранных ордеров, которые бы гарантировали пострадавшим безопасность и запрещали агрессору приближаться к своей жертве.

Кроме того, говорили законотворцы, существовала и юридическая коллизия. Так, избиение в домашних условиях невозможно было квалифицировать как хулиганство, поскольку для этого нападение должно было быть совершено в общественном месте, а не на частной территории.

Даже у желающих помочь пострадавшим сотрудников правоохранительных органов порой не было достаточно инструментов для воздействия на применивших насилие дома. Отсюда появилась расхожая фраза «Когда вас убьют – тогда и приедем», которую пострадавшие от рук своих близких (зачастую – женщины) часто слышали при обращении в полицию.

Законопроект 2016 года (с его полным текстом можно ознакомиться здесь ) предусматривал упрощенный порядок выдачи органами полиции внесудебных защитных предписаний для защиты пострадавших и близких им лиц (так называемые охранные ордера).

Охранный ордер запрещает правонарушителю преследовать заявителя, его близких или свидетелей, посещать их, вести устные или телефонные переговоры, а также приобретать и пользоваться любыми видами оружия.

В пакете с законопроектом шли поправки к уголовному и уголовно-процессуальному кодексам.

Первое и главное: предполагалось, что домашнее насилие должно стать делом публичного или частно-публичного обвинения. Что это означает?

В случае публичного обвинения дело может быть возбуждено без согласия потерпевшего, по просьбе свидетелей или иных лиц, обладающих информацией о насилии. При частно-публичном обвинении заявить о происшествии может сама жертва или ее представитель.

В обоих случаях прекратить преследование абьюзера по той причине, что между ним и пострадавшим произошло примирение, невозможно. Иными словами, «забрать заявление», как это было ранее, уже не получится.

В 2016 году «Закон о профилактике семейно-бытового насилия» не прошел предварительного обсуждения и был возвращен на доработку с формулировкой «для выполнения требований Конституции Российской Федерации».

Декриминализация: побои — не уголовка, а административное правонарушение

Фото с сайта greenlawcorp.com

Проект 2016 года вызвал шквал критики (с примером детального разбора можно ознакомиться, например, здесь). Авторов законопроекта обвиняли в том, что они слишком широко трактуют понятие насилия (в него в проекте включались не только собственно побои, но и такие формы, как экономическое, психологическое и сексуальное насилие в рамках семейных отношений), не дают веского и однозначного определения семейно-бытовых отношений (в которые попадают не только брачные, но и иные, законодательно не закрепленные формы сожительства).

Отдельные сомнения были об охранных ордерах. Согласно проекту закона, они должны были существовать в двух формах: защитное предписание и судебное защитное предписание. Первое может быть выдано сотрудником полиции незамедлительно на месте преступления или при обращении жертвы в правоохранительные органы и действует один месяц с возможностью продления еще на два месяца. Второе выдается мировым судом после рассмотрения обращения пострадавшего и действует от 6 до 12 месяцев с возможностью продления не более чем до двух лет по совокупности.

Критики указывали, что охранные ордера создают огромное поле для манипуляций и ложных обвинений с целью лишить человека, подозреваемого в семейном насилии, его законных прав (в том числе права на жилье), либо для изъятия из семьи детей.

Фактическим ответом на проект закона о профилактике семейно-бытового насилия стал закон о декриминализации побоев в рамках семейных отношений. Его автором стала сенатор Елена Мизулина, которая утверждала, что возможность уголовного наказания за побои родственников может нанести непоправимый вред семейным отношениям.

Соответствующая норма была принята в феврале 2017 года. Согласно этому закону, все побои (в семье, против близких и родных людей), когда они не причиняют легкого вреда здоровью и происходят не чаще одного раза в год, следует трактовать не как уголовное, а как административное правонарушение.

В случае регистрации подобных случаев полицейские могут выписывать штраф в размере от 3000 до 5000 рублей и проводить профилактические беседы. Иных мер воздействия до совершения повторного эпизода не предусмотрено.

Тонкость, объясняют люди, работающие с жертвами семейного насилия, состоит в том, что даже достаточно серьезные на первый взгляд повреждения в российской медицинской и юридической практике трактуются как легкий вред здоровью.

«Как у нас снимаются побои? Квалифицировать их как средние и тяжкие очень сложно. Женщина может быть вообще вся синяя, но это побои легкой степени тяжести, потому что это «просто синяки». Чтобы речь шла о тяжелом вреде здоровью, нужно, чтобы насильник сломал жертве руку или ногу. Побои по голове, по черепу не считаются. Многие сознательно бьют по голове, чтобы эти побои были сочтены легкими. Женщины потом так и говорят: он знал, куда бить и как бить, чтобы не было следов», — говорит директор православного приюта «Китеж» Алена Ельцова.

За два года, прошедших с момента принятия закона о декриминализации семейного насилия, стало очевидно, что печальная статистика лишь увеличивается. В публичном поле стало появляться все больше громких историй с печальным концом, когда, совершив первый проступок и не понеся наказания, насильник продолжал нападать на жертву и та, в конце концов, погибала. В декабре 2018 года уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова назвала решение Госдумы ошибкой. «Я считаю, что декриминализация — ошибка, что нужно принимать закон о противодействии насилию в семье», — заявила омбудсмен.

Преступление без преступления: логическая загадка

Согласно определению, предложенному в законопроекте, семейно-бытовое насилие — это умышленные действия, которые причиняют или «содержат угрозу причинения» физического или психического страдания, а также имущественного вреда. При этом к семейно-бытовому насилию не относятся административные правонарушения и уголовные преступления.

Не защищает: закон беспомощен, когда преступление совершено

Получается, закон беспомощен против наиболее опасных правонарушителей. Если родственник уже избил пожилого человека с деменцией, никаких мер по отношению к нему законопроект не предусматривает, потому что побои в зависимости от причиненного вреда являются или административным правонарушением, или уголовным преступлением.

«В данной редакции документ выглядит неэффективным», — считает Александра Имашева, руководитель Центра психологической помощи «Свеча».

Впрочем, группа разработчиков законопроекта уже подготовила поправки, которые распространяют понятие «семейно-бытовое насилие» и на те деяния, которые перечислены в КоАП и УК.

Читайте так же:  Проект закона о домашнем насилии в россии

Нарушает права: «подвергшимся насилию считается человек, не подвергшийся насилию»

Если действия человека не являются правонарушением, преступлением или проступком, значит, он не нарушитель, отметил Сергей Пашин, федеральный судья в отставке, профессор Высшей школы экономики. «Если он нарушил право, то какое именно это правонарушение? Если он нарушил правила общежития, то какое до этого дело государству? Закон не должен регламентировать, как надо объясняться в любви девушке и как супруги должны жить вместе», — считает Пашин.

В нынешней редакции непонятно, кого и от чего защищает закон. «Оскорбление – это административный проступок, как и клевета. Угроза – это преступление. Побои – это иногда административный проступок, иногда преступление. Что это за нарушения, которые не являются ни преступлением, ни проступком, но могут причинять психические страдания?» — недоумевает эксперт.

Согласно законопроекту, лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию, — это в том числе люди, «в отношении которых есть основание полагать», что им «могут быть причинены» физические или психические страдания, или же имущественный вред. «Значит, подвергшимся насилию считается человек, не подвергшийся насилию», — делает вывод Сергей Пашин.

Законопроект нарушает неприкосновенность частной жизни и наносит удар по принципу правовой определенности (ясности и точности правового регулирования), считает юрист.

В Генеральной прокуратуре, однако, полагают, что законопроект будет способствовать профилактике административных правонарушений и уголовных преступлений до их совершения.

«Уничтожение нравственных ценностей»: Почему 180 организаций против закона

Фото с сайта thefamilylawfirm.ca

Проект закона в целом и отдельные его пункты встретил массовое сопротивление. Более 180 общественных организаций обратились с открытым письмом к президенту России Владимиру Путину с просьбой оказать противодействие принятию новых норм.

«Законопроект, являясь порождением радикальной антисемейной идеологии феминизма и т.н. «гендерной идеологии», станет инструментом коренного и насильственного изменения самих основ российского общества, уничтожения наших традиционных семейных и нравственных ценностей», — говорится в обращении.

Авторы письма указывают, что нормы, позволяющие защитить жертв семейного насилия, уже есть в законодательстве: это и право сотрудников полиции задержать насильника, чтобы пресечь его противоправные действия, и норма о запрете определенных действий, которая позволяет защитить пострадавшего и его имущество, и закон о защите пострадавших и свидетелей.

Инициативная группа указывает на расхождения в статистике: если по данным активистов и защитников женщин (более ранним, опубликованным несколько лет назад) в год от насилия в семье гибнет порядка 1400 женщин, то защитники традиционных ценностей говорят лишь о 300 случаях ежегодно.

«Мы точно знаем, что законом начнут злоупотреблять. Число доносчиков может вырасти. Интерес у них может быть совершенно разный: конкуренция, сведение счетов, решение бытовых проблем – что угодно. И дело в том, что непонятно, как доказывать факт семейно-бытового конфликта. Здесь же подразумевается и психологическое насилие», – заявил председатель Санкт-Петербургского регионального совета «РВС» Олег Букин.

Глава думского комитета по делам семьи Тамара Плетнева и вовсе задумывается о долгосрочных последствиях мер по защите жертв семейного насилия. «Конечно, оставить без внимания эту тему нельзя, но как в Америке — тоже нельзя. У них свои представления о семье и об ордерах. С одной стороны, нельзя женщин бить. С другой — у нас же люди быстро мирятся. Мужу этот ордер выпишут или посадят, не дай Бог, а кто деньги будет зарабатывать?» — заявила политик в ходе обсуждения законопроекта в Государственной думе.

Новшества 2019 года: не приближаться ближе, чем на 50 метров к жертве

Фото с сайта timesnownews.co

Вернуться вновь к широкому обсуждению закона о профилактике семейного насилия общество, политиков и активистов побудили ряд громких дел. В их числе история жительницы подмосковного Серпухова Маргариты Грачевой, которой в декабре 2017 года муж отрубил топором руки. До этого Грачева неоднократно обращалась в полицию, сообщая об угрозах со стороны супруга и о том, что имел место эпизод избиения, однако реакции не последовало. Другим поводом стал суд над сестрами Хачатурян, которые летом 2018 в Москве года убили собственного отца Михаила Хачатуряна. Мужчина неоднократно бил и унижал дочерей, имели место эпизоды сексуального насилия.

21 октября 2019 года в Госдуме прошли слушания по вопросам доработки закона о семейном насилии. Депутаты ожидают, что при активной работе всех профильных комитетов и с помощью активистов его удастся принять уже до конца 2019 года.

Сейчас законопроект называется «Об основах системы профилактики домашнего насилия в РФ». Его продвижением занимается депутат и член комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина. В числе активистов, которые поддерживают закон и принимали участие в разработке его текста – адвокат Мари Давтян и общественный деятель Алена Попова.

Обновленного текста закона в сети пока нет, он находится в стадии разработки.

Информация о том, что именно готовится, пока есть только в публичных высказываниях инициаторов. Однако уже очевидно, что версия 2016 года будет существенно переработана.

Как заявила Алена Попова в интервью телеканалу «Спас», закон должен ввести понятие семейного насилия, так как его отсутствие, по их мнению, не позволяет собрать адекватной статистики (большая часть гибели женщин от рук мужей или сожителей проходит в итоге по другим статьям).

При этом определение авторы проекта взяли у Всемирной организации здравоохранения, которая трактует семейное насилие не только как жесткое обращение, избиение, принуждение к сексуальным контактам, но и такие формы психологического насилия, как тотальный контроль. Под «семейным» ВОЗ понимает любые формы взаимодействия между интимными партнерами (брак, сожительство и несожительствующие партнеры).

Попова также настаивает на публичной и частно-публичной формах обвинения насильников. Вошла в новый законопроект и норма о введении охранных ордеров для жертв насилия. Причем тут есть заметные новшества. Депутат Оксана Пушкина предлагает пойти на достаточно радикальные меры в применении запрещающих предписаний.

«На время обидчику могут предложить покинуть квартиру, даже если он является собственником жилья. Кроме того, правонарушителю запрещается преследовать пострадавшего, приближаться к нему на расстояние, установленное судом, но не менее чем на 50 метров, его заставят передать пострадавшему его личное имущество и документы, если он их удерживает. Отселение — это временная мера, применяемая в целях обеспечения безопасности потерпевшего от насилия в семье во многих странах мира, в том числе и у наших соседей в Казахстане и Узбекистане», — заявила Пушкина в интервью «Парламентской газете».

За ложный донос ответственность не предусмотрена

Фото с сайта health.harvard.edu

Основанием для того, чтобы власти приступили к «профилактике», может быть заявление не только самого пострадавшего, но и сотрудников соцзащиты, медицинских учреждений и т.п. А если потенциальная жертва семейно-бытового насилия находится в «беспомощном или зависимом» состоянии, то подать заявление об угрозе насилия (не говоря уже о факте) может любой гражданин. Рассматривать эти заявления, жалобы и сообщения органы власти должны «незамедлительно».

Не защищает: пожилой человек не будет жаловаться

Пожилые люди часто сталкиваются в семье с такими формами насилия, как игнорирование их потребностей, пренебрежительное отношение. Но они не пойдут жаловаться на это в полицию. «Насилие над стариками всегда безмолвное. Пожилые люди боятся ухудшить отношения с родственниками и остаться в одиночестве, пусть даже в психологическом. Они могут написать заявление только тогда, когда дело дойдет до побоев, приводящих к инвалидизации или даже к угрозе жизни», — говорит Александра Имашева, руководитель Центра психологической помощи «Свеча».

Читайте так же:  Насилие в семье как социальная проблема

Распространенная форма экономического насилия, когда сын-пьяница отнимает у родителей пенсию, тоже выходит за рамки законопроекта, поскольку является правонарушением или даже преступлением, говорит Александра Имашева.

Нарушает права: семьи людей с деменцией окажутся в сложной ситуации

«Люди, которые ухаживают за пожилыми людьми с деменцией, могут в какие-то моменты срываться, кричать. Потом они плачут, извиняются, осознают, что делали это под влиянием усталости и эмоций. Да и сами пациенты могут вести себя шумно. У нас есть подопечные, которые почти постоянно кричат, если не принимают специальную поддерживающую терапию.

Конечно, соседи могут неправильно оценить такие крики. Думаю, прежде всего необходимо развивать систему поддержки семей, ухаживающих за пожилыми людьми с деменцией», — считает руководитель патронажной службы «Милосердие» Алена Давыдова.

Даже синяки могут свидетельствовать не о побоях, а о том, что человек упал или у него слабая сосудистая система, отметила она.

Между тем, согласно законопроекту, если соседи, которым надоел шум, донесут о семейно-бытовом насилии в отношении старика с деменцией, полиция должна будет отреагировать «незамедлительно».

«Ложный донос о преступлении наказывается, а в законопроекте о профилактике семейно-бытового насилия никакой ответственности за ложный донос не предусмотрено», — отметил Сергей Пашин.

«Обвиняют в том, что «присосались» к бюджету»: что отвечают на критику авторы закона

фото с сайта swainandco.com

Очевидно, что текст закона нуждается в тщательном осмыслении и детальной доработке. «Мы понимаем, что он сырой», — заявила депутат Оксана Пушкина в интервью «Дождю».

Сейчас работу над поправками в законопроект ведет рабочая группа, в которую вошли сотрудники Совета по правам человека при президенте РФ, Госдумы и Совета Федерации. Принимать итоговый документ будут сразу сенаторы.

Пока же идет подготовка, Пушкина ответила на ряд обвинений.

Депутат подчеркнула, что речь идет не только о защите женщин, хотя их в общем числе пострадавших большинство. Защищать также предлагается стариков, которых, случается, избивают и лишают денег собственные дети. Законотворцы готовы встать и на защиту мужчин, хотя их в общем числе пострадавших не более 4%.

В отношении детей, которые становятся объектами или свидетелями семейного насилия, активисты не прописывают отдельных норм. По словам Пушкиной, для этого уже создано достаточно инструментов: «У нас сегодня дети и так уже защищены, согласно Семейному кодексу». Депутат отвергла любые обвинения в том, что закон будет способствовать реализации ювенальной юстиции в ее худшем изводе.

При обсуждении в Госдуме много внимания было уделено таким аспектам, как помощь пострадавшим – психологическая, социальная, экономическая.

«Реабилитационные центры для жертв домашнего насилия есть, но их очень мало. По закону они обязаны будут открываться в каждом из регионов, для этого денег не надо. Нас пытаются уличить, что мы «присосались» к бюджету. Это неправда, у нас есть уже закон об организации социальных учреждений. Он звучит иначе, но суть об этом. И уже мы голосовали за бюджет, где есть эта строка об этом законе. Ничего не надо, надо просто пересмотреть регионам, как сегодня тратятся эти деньги из этой статьи бюджета, и организовать это социальное учреждение», сказала Пушкина.

[3]

Оксана Пушкина эмоционально прокомментировала норму, согласно которой насильник, получивший предписание не приближаться к своей жертве, будет вынужден покинуть жилье, даже если является его собственником. «А почему мы должны думать, куда он уйдет? Если мы выселяем людей за то, что они не платят за коммунальные услуги — мы же их выселяем, несмотря на то, что это их недвижимость, да? А здесь человек, который причинил тебе не просто вред здоровью, фактически это угроза жизни».

Закон «о семейном насилии» никого ни от какого насилия защитить не способен

Закон о семейном насилии обещает полицейские палки и «письма несчастья»

Автор – Холмогоров Егор

Опубликованный проект федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» оказался намного хуже, чем ожидали от него самые яростные критики. Немало было сказано о том, что этот законопроект направлен на разрушение семьи, преследование мужчин, торжество феминизма и «нетрадиционных» ценностей и т. д.

На деле всё оказалось ещё хуже. Предлагаемый проект нацелен на разрушение правовой системы в нашем и без того не слишком-то правовом государстве. Ключевая для этого закона формулировка – определение семейно-бытового насилия – выглядит так:

Семейно-бытовое насилие – умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления.

По буквальному смыслу этой формулировки получается, что органы, ответственные за «профилактику семейно-бытового насилия», получат право во внесудебном порядке карать людей за деяния, которые не являются преступлением или правонарушением.

Ещё раз. Некое деяние, которое не является преступным по Уголовному кодексу и не рассматривается законом даже как правонарушение, может тем не менее быть наказано действующим в рамках нового закона административным органом. Иными словами, перед нами то самое «низачто» из известного анекдота, которое не укладывается в рамки уголовного и административного кодексов, но за которое дают если не десять лет (десять лет у нас и за умышленное убийство не всегда дают, особенно если Рафик – хороший мальчик), то серьёзные неприятности.

Определение этого «низачто» законодатели дать затрудняются и предлагают понимание того, что такое «семейно-бытовое насилие» в следующем виде: «Умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда». Под такое определение может попасть всё, что угодно, кроме действительно серьёзной угрозы. Обещания «Зарежу» или «Глаз натяну на пятую точку» подпадает под 119 статью УК РФ, правоприменительную практику по которой надо, безусловно, совершенствовать.

Под новый же ФЗ попадут прежде всего такие действия или угрозы, которые занимающиеся «профилактикой» органы захотят считать попадающими ради совершенствования отчётности. Проще говоря, для получения «палок», наград, поощрений и звёздочек. Сама формулировка такова, что оставляет интерпретацию той или иной ситуации как «семейно-бытового насилия» полностью на произвол правоохранительных органов.

Формулировка «деяние, содержащее угрозу причинения страдания» – чрезвычайно коварна и допускает предельно расширительное толкование, так как «содержащаяся» угроза может и не быть никак выражена и выявлена. Мало того, сам нарушитель может полагать, что его деяние никакой угрозы психического страдания не содержит, а вот внешнему интерпретатору может показаться по-другому.

Например, в большинстве семей просьба сходить за хлебом время от времени доставляет психическое страдание другому члену семьи, у которого болит голова, идёт любимый сериал или позвонила подруга. На этой почве регулярно возникают скандалы, в процессе которых звучат ещё более серьёзные угрозы – от не отдать зарплату до развестись. Понятно, что просьба сходить за хлебом – это классическое «семейно-бытовое насилие», она абсолютно недопустима, за хлебом должен ходить слуга с опахалом. Но, применяя последовательно логику данного законопроекта, фраза «Дома хлеб закончился» также является преступной в новом понимании, так как она содержит в себе угрозу дальнейшего причинения страдания в виде просьбы сходить за хлебом. Фактически любой сколько-нибудь серьёзный внутрисемейный диалог между супругами или родителей с детьми, например, требования встать и пойти в школу, может быть интерпретирован как «содержащий угрозу» по меньшей мере психического страдания, если не физического или имущественного вреда.

Читайте так же:  Случаи домашнего насилия самые известные

Разумеется, нам ответят: Ну в органах же не дураки, они понимают, где дело серьёзное, а где нет.

И это очевидная и циничная ложь.

Начнём с того, что в условиях нашей «палочной» системы (а другой формы отчётности наши правоохранительные структуры так и не придумали) любое здравомыслие существует только до 25-го числа месяца, а дальше вступают в действие законы статистики.

Продолжим тем, что применение так называемой «ювенальной юстиции» даже в самом усечённом её варианте доказало: ни на какую повсеместную вменяемость проверяющих и предписывающих органов рассчитывать не приходится, сплошь и рядом мифическая «защита прав детей» превращается в преследование многодетных семей, которое причиняет страдание прежде всего их детям. Вспомним только что обсуждавшуюся повсеместно ситуацию с семьёй Лапшиных, вынужденной сбежать из Вологодской области в Карелию после попытки отобрать у неё детей.

Иными словами, формулировки предлагаемого закона – это угроза непрерывного произвола со стороны сотрудников МВД на всех уровнях, угроза использования «защитных предписаний» – самого значительного нововведения данного законопроекта как инструмента запугивания, силового давления, того самого семейно-бытового насилия уже с другой стороны.

Видео (кликните для воспроизведения).

В нынешней формулировке эти «защитные предписания» больше всего напоминают пресловутые «леттр де каше» («письма с печатью»), действовавшие во Франции при старом порядке. Уже в скреплённом королевской печатью документе о внесудебном аресте и препровождении, допустим, в Бастилию оставлялось свободное место для… имени приговорённого.

Здесь складывается аналогичная ситуация: вне рамок уголовного или административного кодексов появляется возможность для долгосрочного преследования гражданина. Предполагается возможность продлевать «письмо несчастья» – «защитное предписание» МВД до 60 дней. На это время гражданин ставится на «профилактический учёт», и за ним осуществляется «профилактический контроль», ограничивается возможность пользоваться телефоном и интернетом. Иными словами, перед нами практически безграничная возможность для нарушения прав человека, преследования неугодных, причём со стороны низовых структур ведомства, которое пользуется в обществе, будем честны, не самой безупречной репутацией (привет полковнику Захарченко и не ему одному). Блюстителем семейной нравственности предлагается быть учреждению, про сотрудников которого СМИ муссируют гипотезы о «пари на секс».

Вспомним жуткую историю сестёр-отцеубийц Хачатурян. Смог бы такой закон защитить их от отца-насильника? Возымело бы эффект такого рода «защитное предписание»? Особенно с учётом того, что одним из факторов безнаказанности называются его связи в полиции.

Перед нами даже не «закон феминисток против мужчин», перед нами «закон о «палках» для сотрудников МВД против всех, на ком они решат эти «палки» «срубить». При этом самой полиции эта дополнительная нагрузка тоже не нужна, и она будет исполнять эту миссию нехотя, с раздражением, и оттого только ещё хуже.

Проект ФЗ «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» безграмотен, абсурден, выполнен в антиправовой логике и вряд ли подлежит улучшению. Его просто следует отправить в мусорную корзину, так как никого ни от какого «семейно-бытового насилия» он защитить не способен и не нужен ни для чего, кроме самопиара лиц, которые его внесли и поддержали.

Что же делать реальным жертвам реального насилия, которое и в самом деле порой творится за стенами наших квартир и домов? Что делать жёнам, которых бьют мужья (наоборот тоже бывает, но согласимся, что мужчина может ударить сильнее, а вот в психологических унижениях женщины, как правило, изощрённее), детям, которых истязают отчимы и мачехи?

Подлинной профилактикой здесь должно служить, прежде всего, общее смягчение нравов, которое всё-таки в процессе развития цивилизации становится всё более очевидным. Наше общество гораздо менее насильственно сегодня, чем полвека или четверть века назад – и потому, что уровень жизни выше, и потому, что меньше стало государственного и криминального террора на улицах, то есть ситуация общей социально-политической стабильности сказывается на смягчении нравов к лучшему.

Сегодня «отцовский ремень» уже является скорее символической угрозой, и лишь у немногих порка остаётся средством воспитания. Детей уговаривают, а не принуждают. Женщины, которых терроризируют мужья и сожители, и они не уходят, сегодня, как правило, относятся к такому психологическому типу, который за «защитным предписанием» не пойдёт. А заявиться в семью и защищать жертву вопреки её воле окажется тяжело и чревато худшими нарушениями при любом законе.

Необходимо систематическое совершенствование реальных правовых механизмов, таких как административное законодательство. Семейные побои были справедливо декриминализованы. Однако административная ответственность за избиение супругов и детей должна наступать беспощадно, и работать по этой административной статье органы должны чётко, закатав рукава. Угроза небольшой, но реальной ответственности, которая наступает неотвратимо, будет гораздо лучшим средством профилактики, чем расплывчатый закон о «письмах несчастья».

Семью придумали не вчера. Это скорее она придумала нас, чем мы её. И, как у всякого института, существующего тысячелетиями, намного дольше государства, законов, полиции, феминизма и прочего, у семьи есть свои законы развития. И, нарушив эти законы, мы получим просто поломку всего механизма, который, вообще-то, отвечает за наше самовоспроизводство как людей.

Уже сейчас наша законодательная и общественно-психологическая ситуация такова, что общество, по сути, враждебно к многодетным семьям, хотя исключительно от них зависит его самосохранение и воспроизводство. Любая же многодетная семья требует определённой внутренней дисциплины, которая, конечно, должна поддерживаться без насилия, но с известной чёткостью (а лукавые формулировки закона грозят интерпретацией как «содержащих угрозу психологического страдания» любых минимально жёстких требований).

После принятия подобных формулировок на демографическом воспроизводстве основного населения страны можно будет поставить крест, на что, возможно, и рассчитывают авторы этой странной инициативы, очевидно, полагающие, что мигранты, которые заместят вымерших русских, окажутся адептами предельно ненасильственной и чуждой страданиям семейной жизни.

На самом же деле нам чрезвычайно важна полная нетолерантность к так называемым «этническим традициям» семейного насилия – бичом, с которым столкнулись все европейские страны в связи с миграционным наплывом. Так называемые «традиции» ряда регионов России и стран-доноров миграционного наплыва предполагают совершенно безудержное насилие в семье, причём не только «бытовое», но и криминальное – жесточайшие побои, изнасилования детей и прочее.

Сложившаяся система снисходительного отношения к подобной практике – в корне порочна, так как из-за увеличения числа носителей этой модели поведения они оказывают развращающее влияние и на «туземцев», то есть нас с вами, а при каждой попытке привлечь преступника к ответственности тут же находятся те, кто расскажет вам об «обычаях» и «культуре». Обычай в России должен быть только один: цивилизованный русский обычай, как он сложился – хорошо ли, худо ли – к началу XXI века, и от него не следует отступать ни в дичь, ни в псевдопрогресс.

Читайте так же:  Заявление об установлении отцовства отцом ребенка

Наконец, самое главное. И для вопроса об атмосфере в семье, и для многих других. Нам не мытьём, так катаньем, любой ценой, не стесняясь заимствовать многое у нелюбимых англосаксов, необходимо развивать систему независимого суда. Тогда стороны, перешедшие черту, за которой уладить «полюбовно» семейный конфликт невозможно, смогут решить вопрос при помощи реального правосудия, а не в одном из коррумпированных административных департаментов.

Если кому-то действительно жаль жертв домашнего насилия (а отрицать существование этой проблемы, как делают иногда некоторые защитники традиционных ценностей, – и глупо, и лицемерно), то начинать он должен с борьбы за реальный авторитетный и независимый суд. Решить же проблему с помощью полицейских «палок» и всевозможных «писем несчастья» абсолютно невозможно.

Закон о домашнем насилии: защита от агрессии или развал семьи

Домашнее насилие. Нерешаемая проблема в России

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Как финансовое и психологическое насилие разрушает семьи белорусов

О насилии в семьях немало сказано, и всем известно, что за такие действия предусмотрена ответственность. Но помимо физического насилия есть и психологическое, финансовое. В Беларуси женщины всё чаще начали обращаться в милицию с подобными заявлениями, и мы подробно узнали, как это работает.

Ещё до 2017 года Кодексом Республики Беларусь об административных правонарушениях была предусмотрена ответственность за умышленное причинение телесного повреждения и иные насильственные действия.

О психологическом насилии ничего не было сказано, и закон не мог защитить жертву до причинения физических увечий.

С 2017 года начала работать статья 91.2 Кодекса, предусматривающая наказание за причинение психологического насилия в семье.

Чаще всего в Беларуси женщины становятся заложницами семейно-бытовых драм. И лишь до 5 % мужчин страдают от психологического насилия, виновницами которого выступают их супруги.

Многие белоруски терпят насилие от безысходности, отсутствия денег, жилья и возможности заработать, находясь в декретном отпуске. Мужчины понимают, что все карты в их руках, и начинают манипулировать жёнами.

Светлана рассказывает, что муж ей выделял по 10 рублей в день, ограничивал в свободе выбора и действий.

— Когда женщина рожает ребёнка, на ближайшие годы она полностью зависит от мужа. Пособия для полноценной жизни мамы и ребёнка не хватило ещё ни одной женщине.

Я до рождения детей хорошо зарабатывала. Своего жилья не было.

Муж привёл в его квартиру, как полагается любому настоящему мужчине. Сначала нужно предоставить условия, а потом заводить детей.

[2]

Дети родились один за другим, и муж почувствовал свою власть. Сначала он начал устанавливать мне лимиты на траты, в день можно было потратить 10 рублей, позже стал контролировать каждый мой шаг.

Если что-то ему не нравилось, сразу лимит уменьшался. А не нравится ему могло и то, что я встретилась с подругами в парке вместе с детьми.

Ссоры в семье также неизбежны. И при каждой такой ссоре мне сразу напоминали, что я живу на чужой территории и должна либо подчиняться и повиноваться, либо пуститься в свободное плавание с 2 детьми на руках.

Такое поведение просто убивает отношения. Я вернулась на работу, стала хорошо зарабатывать, перестала финансово зависеть от мужа — и сразу отношение поменялось.

Появилось и уважение, и «любовь». Но это у меня хэппи-энд. А сколько женщин не могут выйти раньше на работу или должны максимально заниматься детьми и физически не могут зарабатывать больше мужчины.

Приходится всю жизнь терпеть упреки и манипулирование. Так быть не должно.

Финансовое насилие является одной и самой распространённой формой психологического воздействия и влияния на человека. Любой скандал в семье расценивается как насилие, но причины могут быть разными. Человек не имеет права принуждать другого человека выполнять какие-либо действия, ограничивать в свободе, ущемлять в правах.

Людмила считает, что финансовое насилие и ограничение в свободе действий, выбора и даже слова наблюдается практически в каждой семье.

— Я живу с обеспеченным мужем. Сама нахожусь в декретном отпуске. С одним ребёнком в семье удавалось держать равновесие в отношениях, а после рождения второго скандалы, взаимные обиды просто захлестнули нас.

[1]

Муж чувствует свое превосходство и всячески пытается меня унизить. При каждой ссоре сразу начинает манипулировать тем, что няни у меня не будет, фитнес-зал тоже запрещено посещать. И я ничего не могу сделать, только ждать примирения.

У подруг доходит и до того, что мужья не приносят домой продукты, не оплачивают детские сады во время скандала.

Это самое настоящее насилие, и хорошо, что у женщин появилась хоть малейшая возможность себя защитить.

Начальник отдела охраны правопорядка и профилактики Октябрьского района Гродно Вадим Сергеевич Поляков рассказывает, как работает закон и на что имеет право жертва.

— Тема психологического финансового насилия в семье довольно-таки щепетильная.

Нужно усмотреть тонкую грань, понять положение жертвы и вынести решение, которое не просто накажет виновника, но и предотвратит дальнейшее положение дела и не усугубит имеющееся.

За 9 месяцев по Октябрьскому району Гродно по статье 91.2 было привлечено к ответственности 890 лиц.

Наказание зависит от степени тяжести, опять-таки эту степень необходимо выяснить сотрудникам по опросу двух сторон, свидетелей, родственников и соседей.

Предусмотрен штраф до 10 базовых величин или административный арест от 1 до 15 суток. Мы в 70 % случаях изымаем агрессора ещё до принятия решения о наказании.

Это делается и для того, чтобы человек прочувствовал всю ситуацию, осознал степень тяжести и впредь не совершал подобных действий.

Если сотрудники милиции видят, что ситуация в доме спокойна, нет угрожающих действий в отношении другого лица, то человек остаётся дома, проводится профилактическая беседа.

Каждая ситуация уникальна и требует индивидуального подхода. В некоторых семьях доходит и до того, что и финансами помогает распоряжаться закон.

— Гражданским кодексом предусмотрено ограничение в дееспособности лица, которое по тем или иным причинам не участвует в обеспечении семьи или участвует минимально. Граждане обращаются в милицию или с заявлением в суд.

После принятия решения заработную плату мужа может получать жена и наоборот. Многим семьям это помогает, деньги остаются в семье, конфликты исчерпаны.

Есть такая категория граждан, которые не могут самостоятельно справиться с соблазнами и тратят доход семьи на алкоголь, проигрывают в автоматах, позже жалеют о содеянном.

Другие же агрессивно реагируют на принятые меры и бросают работу, либо конфликты в семье разгораются с ещё большей силой.

Важно понять, какие меры в каком определённом случае и для определённых граждан будут эффективны.

Напомним, нормы о привлечении к ответственности работают по требованию пострадавшего лица. Так же милиция реагирует на обращения соседей, близких родственников.

— Часто женщины от безысходности и боязни терпят не только психологическое насилие, но и физическое истязание, по разным причинам не обращаются в милицию. Но даже без желания жены по обращению других граждан мы проводим проверку и привлекаем к ответственности.

Жертвы насилия в Беларуси могут обратиться на горячую линию по номеру 8-801-100-8-801 ежедневно с 08:00 до 20:00, где им предоставят социальную, психологическую, юридическую помощь совершенно бесплатно и анонимно.

Так же можно обратиться в «кризисные комнаты», действующие при территориальных центрах социального обслуживания населения. Таких комнат в Беларуси — 132.

Данной услугой сейчас можно воспользоваться независимо от места проживания или регистрации и даже без документов, удостоверяющих личность.

Фото: личный архив героев и © Белновости

Законопроект о семейном насилии: беспомощная защита, нарушители без нарушений

Мы примерили обсуждаемый законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия» на ситуацию, когда в семье обижают стариков – а такое встречается. Сможет ли новый закон защитить их?

Фото с сайта diariobasta.com

Читайте так же:  Лужковские выплаты при рождении третьего ребенка

Экспертом по «психическим страданиям» станет полицейский

Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Определять, был факт семейно-бытового насилия или нет, и кто кого в семье обидел, будет сотрудник органов внутренних дел. Ему придется оценивать даже «угрозу причинения психического страдания». Никаких правил, что считается психическим страданием, или шкалы, с помощью которой это страдание измерять, полицейским не выдают.

Зять раскритиковал борщ тещи, и она страдает – это насилие, за которое его нужно поставить на профилактический учет? Теща в сердцах разбила айфон зятя, ему причинен имущественный вред – ее надо выселить из собственной квартиры?

Выбор мер профилактического воздействия будет зависеть от личного опыта и взглядов на жизнь конкретного сотрудника правоохранительных органов. Например, он может на глазах у изумленных соседей забрать предполагаемого нарушителя в отделение полиции и провести с ним там профилактическую беседу.

Не защищает: оценивать ситуацию должен специалист

Сотруднику полиции может не хватить квалификации, чтобы выявить факт семейно-бытового насилия в отношении пожилого человека. Лучше, когда ситуацию оценивают специально обученные люди, считает Алена Давыдова.

«В Израиле ситуацию в семье, где есть нуждающийся в уходе пожилой человек, отслеживает социальный работник. Это специалист с высшим образованием, который регулярно навещает семью. Если есть какие-то признаки насилия, в том числе психологического, или родственники получают материальную компенсацию за уход, но пренебрегают нуждами подопечного, социальный работник сообщает об этом в страховую компанию или в полицию», — рассказала она.

Нарушает права: презумпции невиновности, доказательств и расследования не будет

«Человек с деменцией может жаловаться, фантазировать. Мы все знаем, что при этом заболевании бывают такие нарушения, когда человеку кажется, будто у него воруют деньги, или его не кормят», — отметила Алена Давыдова.

Но законопроект не предусматривает расследование, сбор доказательств, даже презумпцию невиновности. Это «нарушителю» придется доказывать сотруднику полиции, что он невиновен.

Лекарство не должно быть вреднее болезни

Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости

Защитным предписанием нарушителю может быть запрещено общаться с пострадавшим, в том числе по телефону, на срок от одного до двух месяцев. Судебное защитное предписание, помимо прочего, может обязать нарушителя покинуть помещение, где он проживает совместно с пострадавшим – «при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении».

«Специализированная психологическая программа» в статье 23 законопроекта раскрывается как психологическое сопровождение нарушителя.

«Но консультирование «работает» только тогда, когда у клиента есть мотивация, — отметила Александра Имашева. — А если нарушитель сопротивляется, считает, что знает ситуацию лучше психолога? Родственники скажут: «Вы даже не представляете, какая это мерзкая старуха», «Вам не понять, какой ужасный характер у папы, он всех довел». Они даже могут этого не говорить, просто думать про себя, и психологическая программа окажется бесполезной. Сложно оказывать психологическую помощь принудительно».

Совершенно непонятно, как будет действовать защитное предписание в случае с пожилыми людьми, продолжила руководитель Центра психологической помощи «Свеча». «Они часто живут вместе с родственниками и ограничены в передвижениях. Каким образом будет действовать запрет на контакт?»

В законопроекте говорится о «срочных социальных услугах» самим жертвам семейно-бытового насилия в «организациях специализированного социального обслуживания». Но не объясняется, о чем конкретно идет речь.

«Скажем, пожилой человек убежал из дома, потому что его там избивали. Куда ему идти? Нигде не прописано. Никаких временных убежищ не предусмотрено», — отметила Александра Имашева.

Единственная эффективная мера защиты — забрать пожилого человека в дом престарелых или ПНИ. Но сами пожилые люди, как правило, боятся этого больше всего, говорит психолог.

Профилактическая беседа – самая безобидная на вид мера. Казалось бы, отлично. Пришел участковый и припугнул зарвавшегося алкоголика, угрожающего выгнать мать из дома.

Однако «содержание, продолжительность, порядок и условия проведения профилактической беседы нигде пока не определены. Скажем, для допросов существуют такие нормы, они содержатся в уголовно-процессуальном кодексе. А здесь – ничего подобного», — отметил Сергей Пашин.

А что означает профилактический учет? «Еще не установлен факт правонарушения, человеку не дали защититься, зато сразу поставили на учет. И вот он уже гражданин третьего сорта, злодей, семейно-бытовой насильник», — говорит эксперт.

Самая серьезная мера воздействия – судебное защитное предписание, с которым человека могут выселить из квартиры на год. Кто будет определять, есть у него возможность жить в другом помещении, или нет? Какие критерии существуют для измерения этой «возможности»? На эти вопросы ответов пока нет. Зато в США нарушители аналогичного закона нередко проживают в котельных, пока не истечет срок, на который им предписали разъехаться с пострадавшим членом семьи, отметил Сергей Пашин.

«Лекарство не должно быть опаснее болезни», — добавил он.

Видео (кликните для воспроизведения).

Проект Федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия» был опубликован на сайте Совета Федерации 29 ноября. Обсуждение продлится до 15 декабря. Для подготовки документа в Совете Федерации была создана специальная рабочая группа. В начале 2017 года Госдума приняла законопроект о внесении изменений в статью 116 Уголовного кодекса, которая называется «Побои». Рукоприкладство в семье стало административным, а не уголовным преступлением. За полгода до этого перестали быть уголовным преступлением и перешли в разряд административных правонарушений побои в отношении посторонних людей, совершенные впервые и без отягчающих обстоятельств. По данным Следственного комитета РФ, случаи домашнего насилия после декриминализации побоев в семье участились.

Источники

Литература


  1. Данилов, Е.П. Жилищные споры: Комментарий законодательства. Адвокатская и судебная практика. Образцы исковых заявлений и жалоб. Справочные материалы / Е.П. Данилов. — М.: Право и Закон, 2016. — 352 c.

  2. Каландаришвили, З. Н. Актуальные проблемы правовой культуры российской молодежи / З.Н. Каландаришвили. — М.: ИВЭСЭП, Знание, 2009. — 172 c.

  3. Брэбан, Г. Французское административное право; М.: Прогресс, 2012. — 488 c.
  4. Сокиркин В. А., Шитарев В. С. Международное морское право. Часть 6. Международное морское экологическое право; Издательство Российского Университета дружбы народов — Москва, 2009. — 224 c.
  5. Годунов, Н. Мера ответственности / Н. Годунов. — М.: Юридическая литература, 2017. — 176 c.
Финансовое насилие в семье закон
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here