Истории жертв домашнего насилия в детстве

Важная информация в статье: "Истории жертв домашнего насилия в детстве". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

«Научилась замазывать синяки». Откровенный рассказ жертвы домашнего насилия

В рамках театрального проекта «Город. Разговоры», который презентовали в Воронеже 16 февраля, местные жители поделились своими личными историями и переживаниями на тему «Как я выжил». Одной из героинь стала Маша – жертва домашнего насилия. Несмотря на то, что девушка разорвала отношения с агрессором, она до сих пор опасается за свою жизнь и попросила ее не фотографировать и не указывать в публикации настоящее имя.

Честный рассказ девушки – в материале «АиФ-Воронеж».

О разводе и новых отношениях

«Примерно год назад я развелась. Саша – классный парень, но мы с ним не сошлись в жизненных ориентирах. Развод я переживала очень тяжело. Мы были вместе шесть лет. А спустя некоторое время после развода на горизонте и появился тот самый молодой человек, которому посвящена эта история. Я его знала давно, но, как оказалось в итоге, не очень хорошо. Уточню сразу – он пил. Я не видела в этом сначала проблемы – ведь все выпивают иногда. Но вскоре выяснилось, что некоторые выпивают чуть чаще и чуть хуже. Спустя непродолжительное время отношений мы решили съехаться. Конечно, я должна была сразу обратить внимание на тревожные звоночки. Но не обратила. Почему — не знаю. Когда мы начали жить вместе, я поняла, что он не просто выпивает по праздникам, а буквально заливается. Я пыталась с ним говорить на эту тему, но это не помогало. И в какой-то момент все начало катиться по наклонной».

Как в России пытались защитить женщин от насилия

Участники флешмоба добиваются рассмотрения в Госдуме проекта федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия». Помимо Алены Поповой над ним работали адвокаты Мари Давтян и Алексей Паршин.

Проект закона в парламент в 2016 году внесли депутат Салия Мурзабаева и сенатор Антон Беляков.

В нем есть три главные новации:

  • определение понятия домашнего насилия и его видов — экономическое, психологическое, сексуальное.
  • полицейские и судебные охранные ордера — защитные предписания, которые выносят полиция или суд для того, чтобы обвиненный в насилии не мог приближаться к жертве.
  • заявить о домашнем насилии может не только жертва, но и свидетели или другие лица.

Законопроект вернули инициаторам из-за того, что к нему не прилагалось заключения правительства России (этого требует Конституция). С тех пор он «лежит» в архиве.

— Хештэг #ЯНеХотелаУмирать появился не просто так: он посвящен одновременно женщинам, которых убили в результате домашнего насилия (они не хотели умирать), а также женщинам, которые сейчас отбывают срок за убийство партнера в рамках самообороны от домашнего насилия. То есть в трактовке: «я не хотела умирать, поэтому оборонялась от агрессора». Если бы закон был, он защитил бы таких женщин еще до смерти партнера и не вынудил бы их пойти на крайнюю меру самозащиты, — считает Алена Попова.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Она и ее единомышленники хотят собрать более 1 млн подписей под петицией с требованием принять законопроект против домашнего насилия. В этом случае шанс его рассмотрения Госдумой в первом чтении уже осенью 2019 года повышается. На момент старта флешмоба (19 июля) под петицией подписались 470 тыс. человек. К 24 июля подписей более 600 тыс.

Без хейтспича, буллинга, харассмента и оскорблений: феминистка Лёля Нордик рассказала об активизме и борьбе с несправедливостью

О стыде и молчании

«Эти отношения продолжались примерно полгода. При этом никто кроме одной подруги даже не подозревал, что что-то в моей жизни не так. Стыдно было признаться во всем. Ты не понимаешь, как об этом кому-то рассказать. Да, ты читала много историй других людей. Ты знала, что это может происходить в чьей-то жизни. Но ты никогда не думаешь, что это произойдет с тобой. Ты же такая классная – с золотой медалью и красным дипломом – и тут такое. Как об этом сказать? Поэтому я долго молчала. И теперь, когда вся эта история закончилась, мне тяжело общаться с теми людьми, которые были рядом в тот момент, когда происходил самый ужас. Помните, не так давно в Питере произошла ужасная история с историком, который убил и расчленил девушку? Когда мы обсуждали эту тему с друзьями, они обронили: «Это же ужас! Почему она от него не уходила?» А я про себя подумала: «А почему я не уходила?» Не знаю, почему. До сих пор не знаю. И, наверное, эта бедная девушка тоже не знала. Когда ты не был в таких ситуациях, можно много рассуждать на этот счет, досконально знать хронологию действий и номера спецслужб. Но когда ты включен в ситуацию, это тебе, увы, не помогает».

О жизни после

«Что сейчас с ним, я не знаю. Но, как минимум, знаю, что он жив. Периодически он шлет мне странные сообщения, на которые я стараюсь не отвечать. О новых отношениях я пока не думаю. Хоть мне и кажется, что теперь я уже понимаю, кто есть кто, но все равно страшно. Зато сейчас я могу об этом опыте говорить и даже шутить. Правда, изредка накрывает до сих пор. Например, недавно в разговоре приятель активно жестикулировал и задел мои очки руками. Меня и накрыло сразу – все ужасные моменты тут же пронеслись перед глазами».

Истории жертв домашнего насилия в детстве

97,3% респондентов НВ считают, что в Украине существует проблема домашнего насилия. Такие предварительные данные демонстрирует анонимный онлайн-опрос, который НВ запустило совместно со студией онлайн-образования EdEra. Сейчас анкету заполнили более 1900 человек.

10,2% опрошенных признались, что когда-нибудь и сами оказывали физическое насилие по отношению к своим близким, однако впоследствии поняли, что действовали плохо.

1,8% заявили, что совершали такие действия, однако не считают это насилием.

В общем онлайн-опроса посвященное различным видам домашнего насилия в Украине, как то физическое, психологическое, сексуальное и экономическое.

Последний вопрос — не обязателен для заполнения и предусматривает развернутый ответ. Мы попросили наших читателей поделиться собственными анонимными историями о пережитом домашнем насилии. Сейчас таких историй собралось уже около трех сотен. В них респонденты рассказывают о том, как переживали физическое насилие со стороны родителей, сексуальное насилие со стороны старших родственников в детстве и делятся историями о том, как и почему прибегали к насилию сами.

Репортер НВ Саша Горчинская отобрала 15 историй о различных аспектах насилия и публикуем без привязки к другим данным в анкете.

В детстве я сталкивалась с домашним насилием. В частности, была жертвой психологического давления со стороны отца. На людях он играл роль идеального мужа и отца. Но при этом мог публично унизить, указать на «недостатки» внешнего вида, например, на лишний вес у мамы, или на поведение.

Дома он выливал всю накопившуюся агрессию и злость: не такой порядок в квартире, мы, дети, ленивые, ничего не делаем, криворукие — ничего не умеем делать. Называл меня, свою дочь, «чмом». Проявлял неуважение к нуждам семьи, обесценивал наши интересы, личностные качества. Создавалось впечатление, что семья для него — это повинность, потому что у каждого мужчины, уважающего себя, «должны» быть жена и дети. Такого ожидали от него его родители, так должно было быть.

Читайте так же:  Уголовная ответственность за домашнее насилие

Также он агрессивно проявлял эмоции, злость, когда я или мой брат не соответствовали его ожиданиям. Например, в поведении, обучении, выборе свободного времени. Он не хотел проводить время со своими детьми — я постоянно чувствовала, что являюсь бременем для него. Он не проявлял ни доброты, ни нежности. Когда мы были меньше, мог наказывать, ударить кожаным ремнем. Никогда не хвалил за достижения, презирал их, сравнивал с нас другими. С большой неохотой приобщался к воспитанию. Обычно, но не всегда, это был крик, если мы чего-то не понимали.

В общем, ассоциация с детством, подростковым периодом — это крики, унижение, недовольство со стороны отца, желание спрятаться и стать невидимой. И мама, которую хотелось защитить, которая плакала так, чтобы никто не видел, и пила «сердечные» лекарства.

Ситуация эмоционально изменилась в мои 30 лет. Мы с братом переехали на другую квартиру. Я начала заниматься психотерапией. Первая сказала отцу, что его люблю. Научила обнимать, целовать. Услышала от него, чтобы он меня любит. И брата тоже.

Его отношение тоже изменилось, стало намного теплее. Если раньше он ревностно относился, когда надо было тратить деньги на семью, то сейчас сам предлагает помощь с ремонтом в квартире. Или оплачивает такси, если поздно возвращаюсь домой. К достижениям нас, детей, относится с уважением и восхищением.

Полмесяца назад моя тетя потеряла сына. Когда ей позвонили из больницы и сообщили, что у него остановилось сердце, у тети началась истерика. А ее муж ударил ее по голове со всей силы со словами: «Замолчи, идиотка! Соседи услышат».

Ну и сейчас каждый раз, как тетка начинает плакать от горя, человек на нее кричит. То есть для него тишина в квартире важнее, чем чувства собственной жены. Да и к тому он ее постоянно контролировал, запретил из-за ревности выходить на работу, ругался, если тетка шла к подругам или сестер, постоянно кричал и грубо к ней относился.

Еще ко мне приставал, когда я была еще подростком, но я не решилась рассказать об этом тете.

Я била и унижала своих детей. Первых двух. Осознание того, насколько страшные вещи я сделала, пришло постепенно. На протяжении нескольких лет с нами жила моя сестра со своим маленьким сынишкой. Я ежедневно наблюдала за ними и за тем, как, оказывается, можно строить отношения с ребенком без обид и поверхностных проявлений; на взаимном уважении. Я наблюдала, как без негатива решать конфликтные ситуации, как реагировать на детские капризы. Это — длительный процесс. Своих детей я уважать не умела.

20 лет прошло. Дети говорят, что давно простили меня, но меня это не успокаивает. Каждое упоминание приносит боль. Думаю, если бы кто-то тогда смог меня решительно остановить, возможно, я опомнилась бы чуть раньше. Сейчас не могу без слез смотреть, как на улице или в общественном месте мама кричит на своего ребенка или бьет ее. Я каждый раз вмешиваюсь. Не уверена, что это поможет. Но ничего не делатьне могу.

У меня прекрасная семья. Замечательные родители, которые всегда жили мирно и спокойно. Когда мне было 18, я познакомилась с парнем. Ему было 27 и это были мои первые серьезные отношения.

Первое время все было просто прекрасно, но со временем я начала понимать, что не могу купить себе одежду, предварительно не отправив фото ему и не дождавшись одобрения. Одежду, которую я покупала одна, носить я как бы могла, но каждый раз приходилось многое выслушивать. Истерику у него вызывало и мое желание пойти в магистратуру, потому что он считал, что я должна убирать и готовить вместо этого. У меня, естественно, никто не спрашивал. Помогла его мама, которая со скандалом выбила мне возможность учиться.

Параллельно пришел алкоголь. У нас дома постоянно были его друзья, моим же вход в дом был запрещен. Я понимала, что так жить ненормально, но думала, что семья моих родителей — это идеал, а значит не всем так везет. Плюс — меня же не бьют, значит, не так и плохо.

Денег на руках у меня не было, хотя у него был свой бизнес. Человек менялся, как только закрывали дверь в наш дом. Однажды он сильно напился и в меня летели стулья и посуда. Пол ночи я просидела на лестнице на второй этаж, общаясь с мамой, которая жила в 300 км от меня, для того, чтобы хоть кто то смог вызвать полицию, если меня там убьют. На утро он даже и не извинился, сказал что-то типа: «Подумаешь, немного перепил!»

Мой личный ад продолжался пять лет. Все это время думала, что я виновата в том, что происходит, ведь все вокруг говорят, какой он хороший. Кроме того единственного раза меня никогда не трогали физически, но я пережила два нервных срыва и уходила от него с весом 42 кг при росте 170 см.

Почти через год узнала, что, оказывается, насилие бывает не только физическим. Благодаря информации от Центру інтеграції та розвитку я поняла, почему мне было так плохо при абсолютно идеальной картинке со стороны. Сейчас у меня парень, с которым мы вместе три года. У меня много друзей, мне дают возможность развиваться, носить что я хочу. И только теперь я поняла, что у моих родителей просто нормальные здоровые отношения.

Мне 24, моему мужу — 25, нашему ребёнку 2,6 года. Ещё до свадьбы, пять лет назад, мы с мужем дрались. Иногда не серьезно, а иногда до выбивания окон в доме. Два года назад мой супруг, будучи выпившим, начал провоцировать меня на скандал — плюнул мне в лицо. На что я ответила тем же и у нас началась серьёзная драка. Я две недели лежала с сотрясением, на мне не было видно лица. Потом ходила к психологу. Сейчас мы с мужем до сих пор вместе. Спросите почему? Я и сама не смогу ответить.

После этого ни разу не поднял руки, но я простить до конца не могу до сих пор. Но парадокс в том что я считаю от части себя виноватой, если бы не плюнула в ответ, этого всего бы не было. Я постоянно ищу ему оправдания.

У меня была ситуация, когда партнер в состоянии аффекта толкнул нашего трехлетнего ребенка в косяк двери. Ребенок упал, испугался, стал сильно плакать. Я побежала к ребенку, но партнер меня остановил, схватил ребенка и стал бегать с ним по квартире, с криками, что мы его довели. Ребенок сильно плакал, мне было очень страшно — я не понимала, ребенок плачет от боли или от страха.

Мне пришлось взять себя в руки, очень ласково обратиться к партнеру, чтоб он позволил мне осмотреть малыша. К счастью, обошлось синяками. Я успокоила ребенка, а потом партнер, не спрашивая моего согласия, увел ребенка на прогулку — было лето, не надо было сильно одеваться.

Когда он ушел, я поняла, что у меня дрожат руки. Я позвонила подруге и спросила, что делать. Она дала телефон горячей линии по противодействию насилию. Я не знала, что с моим ребенком и боялась звонить партнеру, чтоб не вызвать вспышку агрессии с его стороны. Я позвонила в службу, и женщина на том конце линии стала спрашивать, почему он рассердился. Давно ли у нас был секс, не просила ли я его купить что-то дорогое перед этим, не обижала ли я его, все ли у него хорошо на работе. Я сначала автоматически отвечала на вопросы, но потом стала приходить в себя и спрашивать, что мне делать. Мне посоветовали успокоиться, подумать над своим поведением и как можно ласковее его встретить.

Читайте так же:  Признание отцовства в добровольном порядке вне брака

Когда я положила трубку, я была в ужасе и шоке. Мне казалось, что я во всем виновата. Хорошо, что позвонила подруга и поддержала меня. Девочки предложили мне переночевать вместе с ребенком у них дома.

Я не получила помощи от социальной службы. Если бы не мое окружение, я бы не смогла вырваться из того круга насилия. Потому что сначала он кричал на меня и ограничивал в деньгах. Потом стал кричать на ребенка, а потом уже произошла эта ситуация. И только тогда я осознала, в каком ужасе живу.

Когда была маленькой, мама часто меня била руками, ремнем. Даже были случаи, когда она меня вроде как даже хотела удавить. И я всегда от нее слышала: «Я тебя прибью. Зачем я тебя родила, лучше бы убила при рождении. Вырастешь никем».

Мой отец с ней расстался, когда мне было 3, а моему брату полтора года. Ей было очень трудно. Она работала на нескольких работах. На выходных ходила на рынок и пыталась продать наши вещи, из которых мы уже выросли.

И сейчас я понимаю, что тогда ей было сложно как психологически, так и физически. Но, конечно, это ее не оправдывает. Из-за ее действия я начала убегать из дома, с 15 лет. Часто приезжала к отцу и просилась у него пожить — не могла больше жить с мамой.

И так, пока совсем не стала самостоятельной, пока не начала зарабатывать и жить отдельно. Я никогда не делилась с мамой своими эмоциями насчет событий, которые происходят в моей жизни. И даже сейчас, когда у меня уже двое собственных детей, мама — это не первый человек для меня, которому я могу довериться.

Мой бывший партнер совершал в отношении меня насильственные действия физического, психологического и сексуального характера. Сначала он казался добрым и терпеливым. Затем стал очень ревнивым. Постоянно подозревал в чем-то.

Позже впервые поднял на меня на руку, когда я поздно вернулась от друзей, к которым он сам меня отвез и не захотел идти вместе со мной. Он душил и бил меня, потому что «я заставила его ждать всю ночь, а он волновался». Растерянность и страх загнали меня в ступор, а внешние обстоятельства были таковы, что я не могла уйти от него.

После этого он клялся и плакал, что больше такого не будет. Но это произошло еще несколько раз. Дважды я была в огромных синяках и царапинах. Даже на лице. Приходилось прятать и маскировать их. Он закрывал двери и окна, забирал мои ключи и телефон, чтобы я не могла убежать. А потом бил. Бил сильно. Даже ногами.

Последний раз он избил меня так сильно, что остались гематомы и черные синяки по всему телу. И несколько раз попал в голову, которая потом ужасно болела. Я кричала, сколько было силы, звала полицию или хоть кого. Но никто не отреагировал.

Пытался задушить и перекрыл нос и рот. Я уже почти потеряла сознание, когда он, видимо, понял, что может натворить, и отпустил. Больше не кричала. Потому помощи было не от кого ждать. Соседи не отреагировали, хотя это был солнечный день, людей на улице много гуляло. Потом он меня отпустил. А через несколько часов принес полотенца, смоченные в холодной воде, и прикладывал их к моей голове и рукам, которыми не могла двигать.

«Сама не знаю, как я сумела вырваться». Личная история жертвы семейного насилия

Я была 18-летней дурой

Я тогда жила в Минске, училась в университете, когда познакомилась с ним. У нас были общие увлечение, он умел красиво ухаживать, дарил цветы, водил гулять в парке под луной, делал приятные мелочи. Он был моей первой по-настоящему серьезной любовью. Думаю, наверное поэтому мне понадобилось так много времени, чтобы разойтись с ним. Я была 18-летней дурой, которая прощала все недостатки и проступки, потому что верила – он изменится, и все будет хорошо. И правда, все менялось. Но становилось только хуже.

Началось все с пьяной злости

Однажды вечером мы договорились встретиться у меня, он должен был приехать от друзей и остаться у меня на ночь. Я была так рада, помню, танцевала под песни любимой группы, пока убиралась в квартире перед его приходом. Но начала волноваться: он опаздывал на полчаса, трубку не брал. Через два часа я совсем извелась, и тогда он объявился. Сильно пьяный. Сказал, что посидели с приятелями в баре, а я зря волновалась. Полез целоваться, но я была расстроенная и злая, поэтому увернулась от него и попросила уехать. Он сначала не понял, что я хочу и почему. Когда я объяснила, что мне неприятно и обидно происходящее, он меня ударил по щеке наотмашь. Я упала к стене. Было так удивительно – меня ударили впервые в жизни. Я даже боли сперва не почувствовала, была только обида и страх, что такое со мной произошло, что он меня ударил. А он даже не извинился. Выставил меня виноватой – как же так, почему мне неприятно быть с ним пьяным, мы же так сильно любим друг друга! Я пыталась выгнать его, но он заломал мне руки. Угрожал поднять крик, если выставлю его из квартиры, стучаться к соседям. А мне стало так стыдно за него, так не хотелось выносить сор из избы, как говорится. Я сдалась. Он остался у меня на ночь. Но было очень противно и горько. Дальше он продолжал бить меня, когда был пьяный.

Я его не поддерживаю – значит я плохая

Основных причин его агрессии было две – моя нелюбовь к его пьянкам и споры. Он ненавидел, когда я спорила с ним по любому поводу, от выбора еды до места проведения отпуска. Я во всем должна была его поддерживать, особенно прилюдно. Он считал, что когда я начинаю спорить с ним при посторонних, это его унижает. Потом дома мне за это доставалось.

Он очень эмоциональный, часто злился, и его вспышки гнева всегда заканчивались для меня плохо. Потом он каялся, плакал, просил прощения. Говорил, что у него больные нервы, чтоб я его пожалела, такого бедного больного человека. Ведь это он не специально, он пытается бороться с этими вспышками агрессии, а я должна ему помочь.

Видео (кликните для воспроизведения).

Я должна была ходить по струночке у нас дома (к тому времени мы уже жили вместе), не злить его ни в коем случае, во всем угождать.

Я думала – ребенок спасет нас

Прошло два года, мы приехали в Бобруйск, жили на съемной квартире. Бить меня он не перестал, и еще он требовал от меня секса, когда был пьян. И всегда незащищенного. В конце концов я случайно забеременела.

[2]

Но я обрадовалась, подумала, что ребенок нас спасет, что он будет любить его и забудет о злобе. Хотя временами я и боялась за ребенка.

За время моей беременности он вел себя идеально, заботился, почти не пил, ухаживал за мной. Но когда я вернулась из роддома с нашим сыном, все опять пошло наперекосяк. Буквально через две недели он опять разозлился и избил меня – я попросила его побыть с ребенком, пока сама ходила к парикмахеру. Меня не было полтора часа, а когда вернулась – оказалась виноватой, что так долго оставила его с плачущим ребенком. Больше я его с сыном наедине не оставляла.

Читайте так же:  Какие документы нужны для оформления опекунства

Сама не знаю, как я сумела вырваться

Год назад мы с друзьями отдыхали большой компанией на озере, он напился, приревновал меня к одному парню и ударил. Друзья вступились за меня, отвезли домой, близкая подруга помогла собрать вещи, заехали за сыном к моим родителям, и в тот же день я уехала. Уехала почти без вещей, бросила все, что напоминало мне о нем. Сама не понимаю, как решилась на такой шаг. Но во мне будто что-то щелкнуло, и я поняла: хватит.

Жила с сыном сначала у подруги, подрабатывала в интернете. Потом родители помогли снять квартиру. Сейчас я уже вышла из декретного, но работаю все равно из дома, продаю косметику. Нам с сыном хватает.

Я хотела уйти почти сразу, но стыд останавливал

Я читала в интернете разные истории от девушек, над которыми издевались их мужчины, и почти под каждой историей часто бывают комментарии вроде «а почему ты сразу не ушла», «тебе самой такое нравится, иначе ты б давно разошлась с ним». А я вот тоже долго не могла уйти. И нет, мне не нравилось такое обращение. Но мне было очень стыдно, что я, неглупая и такая переборчивая в парнях, связалось с таким человеком. А вот ему было не стыдно устраивать сцены посреди улицы, таскать меня за волосы и хватать за руки прилюдно. Я боялась, что моя семья узнает об этом, особенно мои мама и папа. За шесть лет я отдалилась от родных, потому что прикрывала проступки моего гражданского мужа, и теперь трачу много сил, чтобы восстановить отношения. Но моя семья так и не узнала, что мой бывший гражданский муж меня избивал. И думаю, что у меня не хватит сил рассказать папе и маме об этом хоть когда-нибудь.

Еще полгода мне снились кошмары

В них не было прямого насилия, но постоянно присутствовал он в простых бытовых ситуациях, которые все равно вызывали чувство страха и тревоги. Не сажу, что мне было очень трудно или легко восстановиться после всего, но очень помог переезд на новое место и избавление от старых вещей. Я какое-то время ходила в одних джинсах и юбке с рубашкой, пока не докупила опять одежды, но без вещей, напоминавших мне о бывшем, было гораздо легче.

Сейчас прошло 13 месяцев с момента моего освобождения. Я чувствую, что начинаю жить и узнавать себя заново. Пару месяцев назад познакомилась на улице с симпатичным парнем, мы часто видимся. Хотя я осторожничаю, и стараюсь не подпускать его слишком близко. Видно, пережитое еще дает о себе знать. Но надеюсь, что в конце концов прошлое меня отпустит, и я смогу простить бывшего и не оглядываться назад.

За помощью можно обратиться по горячей линии

История нашей героини не единична. По данным ООО «Радислава», в Беларуси каждая третья женщина подвергается насилию в семье и каждая шестая – сексуальному. На сайте объединения создана интерактивная карта, на которой женщины могут рассказать свои истории. Сейчас на ней три истории из Бобруйска, карта обновляется каждый день.

Для помощи всем совершеннолетним, попавшим в ситуацию насилия, ежедневно с 8.00 до 20.00 работает общенациональная горячая линия по телефону 8-801-100-8-801 (международное общественное объединение «Гендерные перспективы»). По ней можно получить социальную, психологическую, юридическую помощь совершенно бесплатно, конфиденциально и анонимно.

Кроме этого «Радислава» курирует в Минске Убежище для жертв домашнего насилия, где временно могут жить женщины с детьми. За время работы в Убежище проживали более 400 женщин. Обратиться в объединение можно по тел. +375 29 610-83-55.

Хотел сбросить с балкона, душил, избивал в постели: четыре страшные истории о домашнем насилии

Андрей и Наташа. «Ты должна мне ноги мыть и эту воду пить»

Анна и Иван. «Ты моя, что хочу, то и делаю»

Олеся и Тимур. «Изменял мне, когда я была на 8-м месяце беременности»

– С Тимуром мы прожили вместе два замечательных года. Это был очень заботливый человек, семьянин. Он красиво ухаживал, дарил цветы, писал романтичные смски. Мы поженились, я забеременела, – рассказывает Олеся. – Когда я была на восьмом месяце, его поведение вдруг круто изменилось.

Мужа подолгу не было дома, ему безразлично стало мое состояние. Сначала я связывала его постоянное отсутствие с работой. Он приезжал после трехдневного отсутствия, поест, помоется, выведет меня на конфликты и уедет. Это уже позже я узнала, что у него появилась другая. Он отдыхал с любовницей на турбазе в тот момент, когда я лежала в больнице.

Олеся в ужасе прожила целый месяц, потому что не понимала, что происходит с ее мужчиной.

– Я пыталась поговорить с ним. Если это была какая-то беда, я бы все силы приложила, чтобы исправить это.

Женщина родила здоровую девочку, а в день выписки муж предпочел провести время с любовницей.

– Я приняла решение всё изменить. Озвучила это Тимуру, он раскаялся: мол, я всё осознал, давай сохраним семью, я тебя люблю. В тот момент я очень хотела ему верить и поверила.

Вскоре квартиру, в которой жила молодая семья, пришлось продать. Супруги переехали к маме Тимура.

– Месяц спустя после ужасной жизни, которая сопровождалась постоянными драками, отъездами мужа, я поняла, что надо расходиться.

[1]

Я круглосуточно находилась в затравленном состоянии. Тимур стал со мной жестоко обращаться – если раньше мог просто грубо оттолкнуть, то потом швырял меня, как вещь.

Может, я где-то провоцировала его, но мне было больно, я не могла об этом молчать.

Свекровь помогала мне с ребенком и со временем взяла на себя все обязанности по уходу за крошкой. Потом она, видя меня, затравленную и угнетенную, полностью отстранила меня от «кормлений и пеленаний». И когда в один момент я психанула и сбежала из дома, ребенка мне уже не отдали. Я сняла квартиру, но дочку забрать так и не смогла, меня просто не пускали на порог.

Несколько месяцев я ходила по инстанциям, но тщетно. Мне давали устные рекомендации, а мне нужна была физическая помощь. Муж меня оскорблял по телефону, угрожал. Даже заявился ко мне на работу со своей мамой! Они пришли к начальнице и просили ее меня образумить – я должна была отказаться от ребенка. К счастью, у меня адекватное руководство.

У Олеси уже опустились руки. Она пришла к инспектору ПДН и предупредила, что воспользуется единственным выходом, который видела в тот момент, – пойти на Первый канал и на всю страну рассказать свою историю.

– В тот же вечер мне ребенка принесли, я уехала в Тулу. Здесь я почувствовала больше сил, особенно когда обратилась в Кризисный центр. Но террор со стороны мужа продолжался, он хотел вернуть ребенка. Я уверена, что наша дочка была разменной монетой, чтобы наказать меня. Тимур с мамой «атаковали» Кризисный центр, как-то отслеживали мою геолокацию.

Несколько месяцев назад Олеся подала на развод.

– Я очень боялась, что, когда пройдет суд, его не остановит решение, он увезет от меня ребенка. Но работа психологов делает свое дело. Сейчас я себя чувствую очень уверенно. Я уже не боюсь его. Мои рекомендации женщинам, которые попадают под насильственные действия, – отсекать это сразу.

Читайте так же:  Ограничение родительских прав на какой срок

Моя большая ошибка была в том, что я сама себя затянула в эту яму. Если бы я приняла решение сразу, всё сложилось бы проще.

Если он ударил – надо уходить. Сила удара, как и степень наглости, приобретает всё больший масштаб. Когда ты простил человека за его зверское поведение, он остался безнаказанным. Ребенок, который растет в семье, не должен видеть это насилие, эти ужасы!

[3]

. Женщина признается, что хотела уйти от мужа тихо-мирно. Она не собиралась прятать ребенка от мужа и свекрови. Но из-за неадекватной реакции Тимура молодой маме приходится скрываться в стационарном отделении социальной реабилитации для женщин и детей Кризисного центра. Супруг говорит, что борется за малышку, но при этом не предоставляет никакой физической или финансовой помощи.

– Конечно, не так я себе декрет представляла. Жаль, что в нашем государстве так долго тянется бракоразводный процесс. Мы бы уже жили спокойно, но пока вынуждены скрываться. А я хочу успеть насладиться материнством! Мне кажется, сейчас муж тоскует по мне. Пишет красивые смски, предлагает вернуться. Но меня это уже не трогает. Точка невозврата пройдена.

#ЯНеХотелаУмирать. Истории женщин о насилии в семье, которые они боялись рассказывать

Об искусстве прятать синяки

«Есть во всей этой истории и один плюс – я научилась искусно замазывать синяки. На работу-то ходить надо было. Все-таки не очень приятно смотреть на себя в зеркало, когда у тебя половина лица синяя. И то ли я правда хорошо с этим справлялась, то ли люди специально старались делать вид, что ничего не замечают — ни синяков, ни огромного пореза. Только один коллега спросил: «Это что такое?» Я сказала, что порезалась. Он посмотрел на меня понимающе со словами: «Ну понятно, порезалась она». На этом все».

Каждую пятую россиянку хотя бы раз ударили

Один из организаторов флешмоба и соавтор законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия Алена Попова на своей странице в Facebook приводит данные Росстата: за последний год в России насчитали примерно 16 млн жертв домашнего насилия. 38% женщин в России за всю свою жизнь подвергались вербальному насилию, а каждую пятую — хотя бы раз ударили или избили.

В 2019 году «Новая газета» провела хакатон (форум, на котором специалисты из разных областей решают какую-либо проблему сообща) о проблемах дискриминации. Журналист «Медиазоны» Егор Сковорода и его коллеги провели исследование о том, как связаны совершаемые женщинами убийства с домашним насилием. Они проанализировали 2,5 тыс. приговоров об убийствах, которые совершали женщины с 2016 по 2018 годы. В 80% случаев осужденные женщины подвергались домашнему насилию. Другое исследование показало, что в 83% дел осужденные за превышение самообороны женщины защищались от своих партнеров. В 38% обвинительных приговоров упоминалось, что сожитель избивал женщину ранее.

Судья Европейского суда по правам человека от России Дмитрий Дедов в июле 2019 года сообщил, что от россиянок в ЕСПЧ поступило около сотни жалоб на домашнее насилие. О первом решении Страсбургского суда о домашнем насилии в России стало известно 9 июля. ЕСПЧ присудил покинувшей страну жительнице Ульяновска Валерии Володиной компенсацию в 20 тыс. евро за то, что полиция не защитила ее от агрессивного партнера.

О скандале, который закончился больницей

«В четвертый раз все оказалось максимально плохо. Началось все с того, что его друг решил вспомнить о моем общении с одним парнем. Да, мы действительно общались, но на тот момент я была совершенно свободна. Правда, это никого не волновало. Он связался с этим парнем. О чем они говорили, я не знаю, но в итоге он напился в хлам. Приехали они домой вместе с другом, благодаря которому вся эта история и заварилась. В этот момент я уже начала понимать, что сваливать отсюда надо было еще вчера. Не успел он зайти, как набросился на меня с кулаками. Он меня очень сильно избил. Не знаю, как я смогла вырваться. Я схватила рюкзак, в котором лежало лезвие, забежала на балкон и закрыла за собой дверь. Руку я тогда порезала сильно. Даже эта парочка была в шоке. Тогда же я успела написать ни о чем не подозревающим друзьям, которые примчались через пять минут и вызвали скорую помощь. В больнице меня откачали, к счастью».

Истории

Постов о насилии в семье в соцсетях уже сотни. Их пишут женщины всех возрастов и социального положения. Многие женщины-блогеры, а также бизнес-организации (фитнес-студии, школы женского здоровья, салоны красоты) публикуют посты в поддержку жертв избиений и требуют принять закон о профилактике домашнего насилия. «Сколько еще девушек должно погибнуть, чтобы это прекратилось?» — спрашивает участница флешмоба в Twitter.

«7×7» приводит несколько таких историй.

Анна, Киров

— Мой бывший муж душил меня 5 июля 2019 года. Дети были неподалеку. Он предложил на выходные уехать за город, якобы отдохнуть и провести время с детьми. Я не знаю, зачем я туда поехала, но я поехала. И это было ошибкой. Там, в загородном доме его родителей, он сначала унижал меня, а потом повалил на дорожку и душил. Он больше меня и сильнее во много раз, сопротивляться было бесполезно. Я кричала, пока могла. Он сдавил мне горло, я не могла дышать. Я подумала, что сейчас он меня убьет, воплотит в жизнь свои угрозы. Я представила, что дети останутся без мамы. Мне было очень больно и очень страшно. Затем он меня все-таки отпустил. Вышвырнул в кусты мой телефон. Повторюсь, мы были за городом.
Вызвать полицию я смогла только на следующий день 6 июля. Я написала заявление: «прошу привлечь к ответственности». Сейчас на дворе 23 июля. Полиция не сделала ничего. Он каждый день, каждый божий день он унижает меня при детях.

Людмила Власенко, Уфа

— Когда я была первый раз замужем, еще в студенчестве свадьбу сыграли, с первых же дней в браке что-то пошло не так. Он был страшно ревнив, придирался ко всему, его раздражало все, он орал на меня, унижал, много чего было. Через несколько месяцев это случилось в первый раз — он поднял на меня руку и ударил по лицу. Я простила. Я приняла решение, что все, буду уходить, однозначно. Еще около шести месяцев я решалась на этот разговор. Сказала… и, слава богу, выжила… Такого страха я не испытывала никогда, я думала, меня просто убьют. Лицо, голова в крови, синяках, ссадинах, ушибы. Еле сбежала. Я вот что хочу сказать: да, мне повезло, да, хватило смелости уйти, но ведь огромное количество женщин живут, и терпят это насилие в семье, и погибают, оставляя своих деток сиротами.

Татьяна Боровкова, Кемеровская область

— Историй очень много, и часто они заканчиваются трагически. Я сама очень долго жила в страхе, боясь пикнуть, иначе получала шквал побоев, всем, что попадало под руку. Мне повезло, я смогла вырваться из этого ада. А вот моей знакомой нет. Писала кучу заявлений, и толку никакого. Итог: 27 ножевых ранений и двое детей — сироты.

Дарья, Москва

— Я знаю о домашнем насилии не понаслышке. Меня бил муж, а потом просил прощения и говорил, что любит. Помню, как замазывала синяки тональным кремом, чтобы поехать к маме в гости. «Упала, ударилась» — стандартная отговорка. Даже когда я ушла от мужа и жила у родителей, избиения не прекратились. Я писала заявление, снимала побои. Полиция должна была отправить меня на судмедэкспертизу (тогда я не знала об этом), но они не сделали ничего. Сотрудник полиции позвонил мне почти спустя год, чтобы узнать как у меня дела. Муж остался безнаказанным. А если бы был суд, ему выписали бы штраф 5000 рублей. И все.

Читайте так же:  Пособие по уходу за ребенком алименты

Ольга Шестакова, Тюмень

— Настоящие синяки выглядят иначе. Глаз опухает и заплывает. Переносица становится шире в два раза. Синяк имеет несколько цветов от желтого до темно-фиолетового. В детстве отчим бил маму, бабушку и меня. Бил по ушам, голове, у меня выступали «подводки» на глазах. В свой день рождения я поехала писать заявление на него. Суд и штраф 5000₽ государству (из нашего семейного бюджета), он продолжил жить с нами. Я ушла из дома в 15. Пять лет назад в ночь с 15 на 16 июля — это была третья годовщина свадьбы плюс я получила диплом о высшем образовании — меня избил бывший муж. С двух часов ночи до семи утра он не давал мне спать и все это время бил, кулаками, ногами, предметами. Он схватил меня за волосы на улице и тащил до квартиры, под окнами у меня выпал телефон и слетела обувь. Я орала всю ночь: «Помогите, он меня убьет! Хватит!», но никто из соседей даже не вызвал милицию.

«Стоит начать с того, что она никому ничего не должна». Как победить стереотипы о женщинах в России

Есть ли шанс избавиться от сексизма и насилия в России — отвечают участники Общероссийского гражданского форума

О ненаписанном заявлении

«Я решила рассказать обо всем по одной причине. Я считаю, что сделала недостаточно для того, чтобы он был изолирован от общества. Заявление в полицию я так и не написала. Хотя, когда я в последний раз попала к офтальмологу с заплывшим глазом, она посмотрела на меня и сказала: «Пошли заявление писать». Я тогда отказалась. Не хотелось портить жизнь человеку. Но когда я поняла, что история может повториться с кем-то другим, то решила обо всем рассказать людям. Вдруг он испортит жизнь кому-то еще? А ведь такое может случиться с кем угодно вне зависимости от возраста, социального статуса, круга общения».

О сюрпризе под подушкой

«После этого я съехала от него к родителям, которые, к слову, до этого момента даже не подозревали о наших отношениях. Казалось, на этом история должна была закончиться, но нет. Когда мы виделись, то не просто разговаривали, но и даже пытались вернуть те отношения, которые надо было похоронить еще до того момента, как они родились. В один из таких дней мы сидели на кухне, и тут он начал снова донимать меня своей ревностью: «У тебя точно кто-то был, пока мы встречались». И в какой-то момент он встает, заходит за спину, снимает с меня очки, запрокидывает мою голову и замахивается вилкой над глазом. Тогда у меня случилась истерика. Меня жутко трясло, я рыдала, задыхалась. А когда он подсел ко мне на диван (якобы для того, чтобы успокоить), то достал из-под подушки еще одну вилку. В этот момент меня отпустило словно по щелчку. Я резко перестала рыдать и заорала так, что меня точно услышал весь дом. После этого не то что в эту съемную квартиру, но и даже в этот район я больше не возвращалась».

Как россиянки годами терпят избиения и почему закон им не помогает — в обзоре «7×7»

Женщины в России публикуют в соцсетях истории том, как их избивают в семье. Они выкладывают фотографии с синяками, кровоподтеками и нарисованным на теле хештегом #ЯНеХотелаУмирать. О чем они рассказывают своим подписчикам, зачем нужен закон о профилактике семейно-бытового насилия и как на флешмоб реагируют власти – в обзоре «7×7».

О первом рукоприкладстве

«Мы сидим на кухне. Он пьет, а я пытаюсь с ним в очередной раз поговорить. Попытка оказалась неудачной. Тогда меня избили впервые. На утро он очень долго извинялся: «Это был не я. Поверь, это больше никогда не повторится». Но, как выяснилось, повторилось – четырежды. При этом помимо физического насилия был и постоянный моральный прессинг. Он меня жутко ревновал ко всем. Сначала давил своими разговорами, а потом стал бить. Один раз он кинул в меня утюг, сломал его, а потом еще и попытался включить, выбив пробки в квартире. А какой скандал был, когда он нашел флешку с фотографиями, на которых был мой бывший муж».

Что думают о защите женщин чиновники

О законопроекте стали много говорить на федеральном уровне. Глава Совета по правам человека при президенте Михаил Федотов сказал, что «закон, действительно, очень нужен, потому что сейчас насилие все больше уходит с улиц, а вот домашняя преступность по-прежнему остается сильной».

На пленарном заседании Совета Федерации 23 июля спикер верхней палаты парламента Валентина Матвиенко заявила, что сенаторы изучат возможность усиления законодательства по борьбе с домашним насилием и подготовят свои предложения.

— Честно говоря, мы убедились в том, что реальной аналитики положения дел у нас нет, поэтому мы шарахаемся от одной цифры к другой. Общественные организации дают одну статистику, у правоохранительных органов вообще нет такой статистики или она очень слабая. Давайте со всем этим разберемся и сделаем хорошее нужное дело по защите женщин от семейного бытового насилия, — сказала Матвиенко.

Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова 24 июля выступала перед участниками молодежного форума «Территория смыслов». Отвечая на вопросы волонтеров, она попросила их сообщать ей о фактах домашнего насилия и призвала создавать центры для помощи его жертвам.

Софья Шиманская: Недоступность бесплатных абортов приведет к трагическим последствиям для женщин и детей

Общественная активистка из Сыктывкара рассказала на баркемпе о неэффективности запретительных мер

Одно из самых резонансных уголовных дел о домашнем насилии в России — дело сестер Хачатурян. Сестры Мария, Ангелина и Крестина Хачатурян обвиняются в убийстве их отца Михаила Хачатуряна. Их задержали 28 июля 2018 года, на следующий день после убийства. Девушки признали свою вину, но в ходе следствия рассказали, что отец много лет издевался над ними, в том числе совершал сексуальное насилие. Защита настаивает, что сестры находились в безвыходной ситуации и совершили преступление в целях самообороны. Сейчас сестры Хачатурян находятся под стражей и ждут суда.

Видео (кликните для воспроизведения).

За время расследования в поддержку сестер Хачатурян в разных городах страны проходили пикеты, онлайн-петицию на имя главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина с требованием прекратить уголовное дело подписали более 300 тыс. человек.

Источники

Литература


  1. Милантьев, В.П. История и методология физики / В.П. Милантьев. — М.: Российский университет дружбы народов (РУДН), 2016. — 578 c.

  2. Правоведение. — М.: Знание, 1999. — 304 c.

  3. Смоленский, М. Б. Теория государства и права / М.Б. Смоленский, Л.Ю. Колюшкина. — М.: Дашков и Ко, Наука-Пресс, 2009. — 288 c.
  4. Кутафин, О. Е. О. Е. Кутафин. Избранные труды. В 7 томах. Том 6. Субъекты конституционного права Российской Федерации как юридические и приравненные к ним лица / О.Е. Кутафин. — М.: Проспект, 2011. — 336 c.
  5. Энциклопедия будущего адвоката: моногр. ; КноРус — М., 2012. — 1000 c.
Истории жертв домашнего насилия в детстве
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here