Остановим антисемейный закон о домашнем насилии

Важная информация в статье: "Остановим антисемейный закон о домашнем насилии". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

Патриоты «затоптали» в Думе антисемейный закон «о домашнем насилии»

В Думе завершились парламентские слушания «предупреждение преступлений в сфере семейно-бытовых отношений. Законодательное регулирование», рассчитанные на разработку и внедрение закона о «домашнем» насилии.

Несмотря на то, что игра велась на «чужом» поле и на то, что консервативным силам не давали слова 2, 5 часа из 3-х часов заседания – модератор была явно за закон, а председательствовала Оксана Пушкина, традиционная общественность одержала уверенную победу на слушаниях. Пикеты перед Думой встречали всех участников мероприятия и изрядно заставили поволноваться лоббистов.

Оксана Викторовна почему-то решила, что пикет с плакатом за ее увольнение организовала Элина Жгутова и лично обратилась к ней с предложением дружбы. Как обычно: «Мы делаем одно дело, защищаем семьи». Известный прием, никакого общего дела у нас нет и, наверное, уже быть не может. Слишком повязла Оксана Викторовна в антисемейных прозападных инициативах. Несмотря на выставленные препоны, по регламентному списку выступили член Общественной Палаты РФ Элина Жгутова и Андрей Цыганов. Другим представителям здравого смысла дали слово по остаточному принципу, но и этого было достаточно, чтобы понять – так просто никто не сдастся.

Враг (интервент) не пройдет! Выступили также юрист, адвокат канд. юр. наук Анна Швабауэр, Андрей Кормухин («Сорок сороков), Павел Пожигайло, член ОП РФ, депутат Госдумы Николай Земцов, семейный психолог Михаил Хасьминский, Николай Мишустин («Родительский отпор»), детский психолог Ирина Медведева и другие противники принятия этого закона. Элина Жгутова сказала, что общественные слушания должны проводиться на этапе решения разрабатывать закон или нет, а не обсуждать его содержание. Что лукавство защитников закона заключается в том, что после разоблачения манипуляций со статистикой 300 убитых женщин в год вместо 14000, лоббисты стали говорить о том, что статистика вся в латентных случаях, их нельзя учесть. Когда все поняли, что нынешнее законодательство достаточно содержит норм для ответственности за преступление, лоббисты сделали акцент, что этот закон для профилактики. Но профилактика не может быть карательной. Этот рекомендательная мера, добровольная.

А здесь речь идет о предписаниях и охранных ордерах, когда человека в качестве профилактики могут выгнать из собственной квартиры. Нужно бороться с насилием и развратом на экранах в СМИ, с пьянством и алкоголизмом, с истинными причинами насилия. Жгутова также попросила включить ее в состав рабочей группы, чтобы иметь возможность контролировать от имени общественности антисемейную инициативу.

Борьба только начинается, уважаемые подписчики, не теряйте бдительность. Нам предстоят новые победы После провала лоббистов на странице ВК Госдумы появилась голосовалка. Все голосуем, пока мы в проигрыше. Проголосовало около 38 000, 90 % «За » закон.

«Антисемейный закон»: Мужчин хотят выселить из собственных квартир

Лоббисты «закона о бытовом насилии» не скрывают, что готовы оставить собственников без их жилья

Прошедшая 24 декабря в Москве пресс-конференция лоббистов так называемого Закона о семейно-бытовом насилии должна была, по мысли её организаторов, снять многие острые вопросы касательно этого проекта, уже разделившего общество и заставившего лидера страны усомниться в целесообразности принятия этого документа. В мероприятии приняли участие: член Совета Федерации Инна Святенко, депутат Государственной Думы Оксана Пушкина, адвокаты Алексей Паршин (защитник сестер Хачатурян) и Мари Давтян, «правозащитница» Алёна Попова (активистка «болотной оппозиции», обещавшая в 2012 году, что спустя пять лет станет премьером России).

Такой блестящий состав обещал разъяснения и откровения. И они случились. Однако вместо умиротворения новые заявления «антисемейников» лишь подлили масла в огонь. Фактически они заявили о том, что проблемы угрозы ложных обвинений не существует, а право собственности и неприкосновенности жилища, закрепленное в Конституции, может попросту игнорироваться.

[3]

Одним из самых острых моментов предлагаемого законопроекта стала концепция «защитного предписания» – согласно нему человек, в отношении которого оно выносится, лишается права находиться под одной крышей с предполагаемой жертвой. Поскольку дискуссии ведутся о так называемом домашнем насилии, это значит, что речь идёт о лишении получившего предписание права находиться у себя дома. Даже если некто является собственником жилья, то это жилье вынужден будет покинуть он, а не сторона, признанная жертвой (причём первичное предписание будет, согласно закону, выноситься во внесудебном порядке).

Адвокат Матвей Цзен, комментируя законопроект, остроумно назвал эту меру «бездомным арестом», в противоположность домашнему: там человек может находиться только у себя дома, тут – где угодно, кроме своего дома. Этот бездомный арест может использоваться как для неорганизованного, так и для вполне организованного квартирного рейдерства, для создания условий, в которых лишенный права пользования своим имуществом человек уступит его с меньшим сопротивлением. Например, такая манипуляция может осуществляться при разводе, чтобы более решительно «отжать» квартиру у бывшего супруга.

К каким последствиям может привести такой разгул «феминистской юстиции», показывает случай Испании, где в 2003 году был принят самый жёсткий в Европе «комплексный закон по защите против гендерного насилия». Вот как описывает действие этого закона испанский автор:

[2]

«Начинается долгий процесс, в ходе которого вы, вероятно, будете осуждены только одним собственным словом, и в течении которого вы не сможете получить доступ к своему собственному дому, а также, скорее всего, будете уволены с работы…


Согласно этому закону, вина по умолчанию возлагается на мужчину. То есть, даже если это именно он совершил вызов, и именно у него на теле имеются следы, указывающие на насилие, — именно он будет помещён в тюрьму. И ограничительные меры будут наложены именно на него, так что он не сможет вернуться домой, пока женщина по-прежнему находится там. Если мужчина схлопочет обвинение в гендерном насилии, то он лишится опеки над своими детьми, а если он попутно находится в процессе развода, то он, вероятно, потеряет вообще всё.

С момента вступления закона в силу, судьи в Испании испытывали сильное давление, с тем чтобы посадить в тюрьму по этому закону как можно большее количество людей… Мужчину осуждали только со слов женщины, без каких-либо дополнительных доказательств, или даже в случае, когда другие доказательства указывали на невиновность. Однако даже если вас всё-таки признают невиновным, вы по-прежнему будете значиться в списке сексуальных преступников, так как юридически вы считаетесь виноватым с момента, когда женщина озвучивает свое обвинение.

С момента предъявления обвинений женщины также получают особые льготы, поскольку они считаются жертвами… Все судебные издержки по таким процессам оплачивает государство. Чтобы обвинить мужчину, женщине не надо платить ничего».

Результат не замедлил сказаться – с 2003 года в Испании неуклонно растет статистика мужских самоубийств при неизменности числа женских. Общее число покончивших с собой мужчин выросло в два раза – это прямое следствие того, что в результате открытой испанскими феминистками инквизиционной «охоты на мужчин» многие остались без работы, без семьи, без детей, а главное, без собственного дома.

Читайте так же:  Подача на развод при наличии несовершеннолетних детей

Если до пресс-конференции ещё оставались сомнения в том, что лоббисты российского варианта антисемейного закона просто не осознают его правовых последствий, то теперь карты были открыты. Последствия они осознают и сознательно игнорируют. Особенно откровенен был адвокат сестер Хачатурян Алексей Паршин.

Для начала он сообщил точку зрения своих зарубежных коллег (что России намереваются насильственно пересаживать иностранный опыт, никто и не скрывает), что ложных доносов и оговоров «по их статистике – не больше 2%». Второй его аргумент – мол, если в полицейский участок врывается женщина и кричит, что у неё украли сумочку, никто не бросается в первую очередь проверять, была ли сумочка. Иными словами, устанавливается абсолютная презумпция виновности обвинённого мужчины (характерно, что в ходе пресс-конференции лоббисты наконец-то признали: закон и в самом деле направлен прежде всего против мужчин): «Там разберутся».

Характерно, что в ходе пресс-конференции лоббисты наконец-то признали: закон и в самом деле направлен прежде всего против мужчин. Фото: Nikolay Gyngazov / Globallookpress

Построения Паршина являются, по сути, совершенно циничными и антиправовыми. Когда кто-то кричит, что у него украли сумку, то ищут, прежде всего, вещь, а не вора. Мало того, зачастую нахождение вещи прекращает расследование кражи – была она или нет на самом деле.

В случае же с бытовым насилием уместны примеры скорее с изнасилованиями – изучение довольно большого массива реальных обращений в правоохранительные органы об этом преступлении показывает, что заведомо ложные жалобы очень часты и могут достигать половины случаев за год. Особенно часты они со стороны несовершеннолетних, опасающихся признаться родителям в добровольном характере связи. Не менее часто встречаются и обращения об изнасиловании «постфактум», когда сама связь была добровольной, однако последующее поведение мужчины показалось женщине оскорбительным и обидным (например, после возлияний и ночи страсти случайный «герой-любовник» женщину обокрал). Второе немногим отличается по аморальности от изнасилования, но тем не менее фактическая сторона обвинения оказывается ложной.

Может быть, конечно, остатки давно позабытой протестантской этики делают шведов феноменально честными (правда, когда читаешь детективы Стига Ларссона, в это не верится), но, скорее всего, речь идет об обычном сокрытии статистики, например, причислении к ложному доносу только той лжи, которая была опровергнута в суде. В любом случае призыв ориентироваться на принцип «держи вора, а там разберутся», переданный нам от шведов адвокатом Паршиным, звучит откровенно пугающе и подтверждает, что антисемейный закон – это не про право, а про феминистский суд Линча при соучастии государства.

Не менее показательно было и другое заявление Паршина: «Не может превалировать право собственности над правом на жизнь, правом на здоровье», которым он оправдал «бездомные аресты», которые предполагается налагать на мужчин-«агрессоров». Иными словами, господин Паршин одной репликой отменил 25 и 35 статьи Конституции России, гарантирующие неприкосновенность жилища и право частной собственности.

Спору нет, право на жизнь действительно выше права собственности. Однако в случае законопроекта о «семейно-бытовом насилии» речь идёт не об угрозе жизни или здоровью – защиту от соответствующих угроз должен предоставлять уголовный кодекс. Речь идет, как подчеркнула несостоявшийся премьер Алена Попова, о всех видах насилия – экономическом, физическом, психологическом, сексуальном. И, конечно, право не выслушивать действительно или мнимо обидные замечания не может и не должно ставиться выше права собственности и права на жилище.

Один раз за последние 102 года жилища в России уже были обобществлены и подчинены принципу революционной целесообразности – и это привело к полной разрухе и в клозетах, и в головах. Если речь идёт о реальной серьёзной угрозе преследования, то, если жертва проживает с агрессором под одной его крышей и ей больше некуда идти, необходимо содействие государства в предоставлении ей временного жилья. Но конфискация законного жилья в качестве меры уголовного наказания давным-давно устранена, так как является несправедливостью и фактором социального напряжения. Также ограничивается и изъятие жилья за долги. Никаких оснований вводить для собственников ограничение в пользовании своим жильём в случае фактически внесудебного преследования, осуществляющегося, как нам уже доказали, по принципу «украденной сумки на рынке», не существует. Появление в законе любых ограничений для собственников жилья означало бы полный дефолт нашей правовой системы в самих её основаниях.

Лоббисты антисемейного закона так уверены в своей правоте и поддержке иностранных сил, что сами, в общем-то, не осознают, насколько проговариваются. Высшей инстанцией для них является не народ России, а Страсбург. Депутат ГД Оксана Пушкина так и сказала, мол, в январе ей ехать в Страсбург и, если закон не будет принят, придётся отдуваться перед строгими господами и госпожами за пробелы в российском законодательстве.

Депутат Государственной думы Оксана Пушкина. Фото: Сергей Ведяшкин / АГН «Москва»

Продвигаемый законопроект едва ли не в каждой своей статье противоречит фундаментальным принципам права: презумпции невиновности, недопустимости карать за деяния, которые не признаны законом преступлением, праву на неприкосновенность жилища и частной жизни, праву на семью и воспитание детей. Не учитываются ни уровень несовершенства и коррумпированности нашей правоохранительной системы, ни правовая культура, серьёзно подорванная периодом революционного правосудия, к которому вновь зовут возвратиться феминистки.

При этом о реальных проблемах женщин зашла речь по большому счёту один раз – когда было указано на недостаточное количество центров помощи жертвам насилия. Конечно, и в существовании таких центров есть свои риски: как и любая другая система, они просто могут начать искать себе работу и придумывать её, высасывая те или иные случаи из пальца. Но всё-таки начинать следовало бы с социальной помощи, а не с выстраивания систем внесудебного преследования из участковых и судей. И если такой социальной помощи нет, то ничем, кроме кормёжки «палочной системы» нашей полиции, ситуация не закончится. Причем меры будут приниматься не против самых опасных, а против самых беззащитных. С опасными, как и прежде, будут бояться связываться.

Единственный проблеск вменяемости, который показали лоббисты антисемейного закона – это то, что они стали подчёркивать, что он не предполагает вмешательства в воспитательный процесс в семье, что семейную дисциплину этот закон никак не нарушит. Но вряд ли тут можно видеть что-то большее, чем распределение работы: боевые ювенальщики – это одно, боевые феминистки – другое. Давайте сначала победим мужчин до испанской степени, а потом уже возьмёмся за детей.

Увы, пресс-конференция авторов и апологетов «закона о семейно-бытовом насилии» подтвердила худшие опасения. «Революционная целесообразность» оказывается превыше всего – некогда доказывать, надо трясти (и это, конечно, проливает совершенно иной свет на то же «дело Хачатурян», может, и в их случае дело не в безысходности, а в «революционной целесообразности» убийства?). Перед нами не столько попытка устранить пробелы в законодательстве, оставляющие женщин беззащитными против серьёзных угроз, сколько стремление ввести в России «феминистский суд Линча» по испанскому и шведскому образцу. Попытки, совершенно не отягощённые ясным правосознанием, пониманием фундаментальных основ права и прямо упраздняющие часть конституционных гарантий граждан.

Читайте так же:  При усыновлении ребенка дают декретный отпуск

Вопрос об антисемейном законе, таким образом, это совсем не вопрос «мужчины или женщины», и не только вопрос «традиция или феминизм». Это вопрос «Конституция или анархия», «Собственность или грабеж», «Право или произвол». Именно поэтому принятие подобного проекта означало бы откат в развитии нашего правосознания к уровню конфискаций, лагерей, а там недолго и до расстрелов…

ЖизньЧто будет и чего
не будет в новом законе
о домашнем насилии

Шелтеры, беседы и охранные ордера

В России до сих пор нет отдельного закона

о домашнем насилии — хотя, по данным ООН, похожие законы приняты по крайней мере в ста сорока четырёх странах. За последние двадцать лет соответствующие законопроекты составлялись десятки раз, но пройти чтения в Госдуме им не удавалось. Самый известный законопроект о домашнем насилии последнего времени был внесён в Госдуму три года назад, в 2016 году, однако он не прошёл первое чтение.

К работе над нынешним законопроектом присоединилась депутат Государственной думы, заместитель председателя комитета по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина. Законопроектом занимаются члены трёх рабочих групп: Госдумы, Совета Федерации и Совета по правам человека при президенте РФ, — под руководством вице-спикера Галины Кареловой.

Валентина Матвиенко отметила, что Совет Федерации рассчитывает подготовить проекты нормативно-правовых актов по борьбе с домашним насилием к началу декабря. Представители Минтруда и МВД должны дать свои комментарии до 1 ноября. Предполагается, что после парламентских слушаний в Госдуме документ обсудят на площадке Совета Федерации, а затем итоговый текст, с учётом всех предложений, внесут в Госдуму.

Мы решили разобраться, как должен работать новый закон о насилии — и как он будет защищать пострадавших.

Определение домашнего насилия

Мировые законы о домашнем насилии разнятся: в одних странах меры отвечают более современным стандартам, в других закон имеет скорее «декоративный» характер. Тем не менее объединяет их общая задача: подчеркнуть, что домашнее насилие — отдельная проблема и бороться с ней нужно целенаправленно и специальными мерами. Важная функция такого закона — дать насилию определение. Российский законопроект вводит в законодательство само понятие домашнего насилия.

Нынешняя рабочая версия закона предлагает считать насилием умышленное противоправное действие или бездействие либо угрозы в отношении близких — предполагается, что действия наносят урон жизни, здоровью и/или имуществу пострадавших. При этом под близкими людьми подразумеваются не только супруги, но и родители, дети, братья и сёстры, бабушки и дедушки, а также те, кого связывает общее хозяйство. Все эти нюансы очень важны: хотя с домашним насилием чаще сталкиваются женщины, оно не ограничивается только этой ситуацией. Пострадать от насилия может и другой близкий человек, и даже человек, отношения которого с агрессором уже закончились — например, если женщину после расставания преследует бывший партнёр. Кроме того, закон подразумевает и более конкретные описания разных видов насилия — не только физического, но и психологического, сексуального и экономического.

При этом дать само определение не так просто. По словам соавтора проекта, адвоката Мари Давтян, одно из важных обсуждений сейчас касается как раз определения насилия, его видов и самой формулировки — например, называть ли его «домашним» или «семейно-бытовым».

Эксперты считают, что многие пострадавшие от чужой агрессии могут наконец решиться обратиться за помощью. «Формальное определение нужно и людям, и правоприменителям, — считает адвокат Алексей Паршин. — Каждый понимает домашнее насилие как хочет».

Принудительные психологические программы

Психологические программы, которые в обязательном порядке принуждают пройти абьюзера, уже существующая в мире практика. Отдельные инициативы есть и в России — правда, пока они являются добровольными. Закон о домашнем насилии подразумевает их как одну из методик дальнейшей профилактики — они должны выявить, почему человек прибегает к насилию, и помочь ему избавиться от старых моделей поведения.

Социальная реабилитация пострадавших

Логично, что закон, направленный против домашнего насилия, подразумевает и меры поддержки пострадавших. Это социальная реабилитация и самая разная поддержка, которая может понадобиться в процессе: юридическая, медицинская, психологическая и так далее.

Публичное и частно-публичное обвинение

Ещё одна важная задача нового российского законопроекта о домашнем насилии — добиться того, чтобы перевести соответствующие дела о домашнем насилии в категорию публичного и частно-публичного обвинения из частного обвинения (так сегодня, например, обстоят дела со статьёй 116 УК РФ, касающейся повторных случаев побоев). В этом случае потерпевшим не придётся самостоятельно доказывать вину агрессора — от них требуется лишь написать заявление, а обвинением займётся государство. При этом рассказать о произошедшем насилии правоохранительным органам могут не только те, кто непосредственно от него пострадали, но и любой человек, ставший свидетелем насилия или узнавший о нём.

НовостиКампания против закона
о домашнем насилии набирает обороты

Они считают, что он «разрушит» семьи

В интернете и офлайне набирает обороты кампания противников закона о семейно-бытовом насилии. Они ведут агитацию в соцсетях, планируют протестные акции и создают петиции, чтобы помешать его принятию. По их мнению, он несёт в себе «радикальную антисемейную идеологию» и грозит уничтожить «традиционные духовно-нравственные ценности». Правозащитники уже рассказывали, что «неизвестные засылают сотни писем Путину и в Думу», предупреждая о возможном «разрушении семей» под влиянием нового закона. Реальные угрозы поступали одной из соавторов законопроекта Оксане Пушкиной, а также её единомышленникам — в связи с этим она направила запрос в МВД.

Портреты Пушкиной фигурируют и в коллажах, которые распространились в соцсетях в связи с борьбой против закона. На одном постере изображается противостояние двух миров: в первом Сатана, окружённый ЛГБТ-флагом, однополыми парами и соавтором законопроекта, борется с мужчиной из второго, за спиной которого множество детей, церковь и женщина с младенцем. По неподтверждённой информации, автором произведения является художник Борис Заболоцкий — его же именем подписаны и другие похожие картинки, датированные 2016 годом.

Пушкина не уточнила, кто именно присылает угрозы, но заметила, что это «хорошо организованная и финансируемая кампания». Тем не менее многие противники закона не скрываются. Одним из самых заметных борцов оказывается Андрей Кормухин, лидер православного движения «Сорок сороков». Он автор флешмоба #ЗаСемью — за одноимённой группой «ВКонтакте», в которой собираются источники по теме, следят около 370 человек. Именно Кормухин организует субботний митинг на 1500 человек в московских «Сокольниках», а кроме того, он уже возглавлял протестную акцию ранее. На выступлении в начале ноября одним из доводов против закона мужчина назвал то, что он уже принят в 120 «цивилизованных» странах. «Это те страны, по которым уже маршируют гей-парады, которые говорят, что потреблять в пищу человечину — это очень даже полезно, это те страны, которые хотят легализовать педофилию. Они хотят дотянуться до наших детей», — отметил он.

Читайте так же:  Закон о домашнем насилии содержание

Издание Regnum опубликовало открытое обращение к Владимиру Путину с просьбой не допустить принятия закона, а также «исключить возможность какого-либо влияния феминизма, гендерной идеологии и иных радикальных антисемейных идеологий на принятие государственных решений». Поддерживает протест и сообщество CitizenGO, которое известно своими петициями за запрет абортов и против обязательной вакцинации детей. Оно разместило и требование остановить принятие закона о бытовом насилии, собравшее на момент этой публикации более 19 тысяч подписей. В нём указывается, что против выступают около 180 общественных объединений. «Дождь» уточняет, что это «просемейные» организации: региональные женские союзы, спортивные клубы, родительские комитеты, православные приходы и другие. Правозащитница Алёна Попова, чьё мнение приводит «Настоящее время», предполагает, что в России ресурс CitizenGO получает финансирование со стороны предпринимателя и основателя телеканала «Царьград» Константина Малофеева.

Между тем за принятие закона о домашнем насилии выступают пока больше пользователей — петицию подписали почти 900 тысяч человек.

Противники закона признают, что проблема насилия существует, но высказываются против того, чтобы выносить «частный» вопрос на публичное рассмотрение. «Лучше сделать комплексное изменение законодательства, которое касалось бы и уголовного кодекса, потому что без этого реальную проблему насилия не решить. Мы не против решения проблемы домашнего насилия, мы не оправдываем домашних насильников и понимаем, насколько это всё плохо и как это всё серьёзно. Но мы за то, чтобы эта проблема решалась с меньшими социальными рисками и более эффективно», — уточнила член экспертного совета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Ольга Леткова.

Видео (кликните для воспроизведения).

Тем не менее «Настоящее время» приводит слова Кормухина, что «в законодательстве уже есть всё, чтобы регулировать случаи насилия». «Самое важное — это заставить работать правоохранительные органы, если они этого не делают. Наши юристы уже готовят соответствующие предложения», — добавил он.

Закон о семейном насилии вызвал протест (3)

Проект документа рассорил и общественников, и политиков

Обсуждение законопроекта привлекло всеобщее внимание к теме насилия в российских семьях. Фото агентства городских новостей «Москва»

Попытка принять в России закон о профилактике семейно-бытового насилия привела к появлению нового очага общественного противостояния. Разработчики документа, решившие защитить жизнь и здоровье жертв семейных конфликтов, не угодили ни сторонникам «традиционных ценностей», ни правозащитникам. Первые называют акт антисемейным, вторые считают проект излишне мягким.

Совет Федерации опубликовал законопроект 29 ноября, его поддерживает спикер Валентина Матвиенко, заявившая, что в РФ нужно «изменить патриархальный менталитет». Авторы проекта, в числе которых депутат Оксана Пушкина, определили семейно-бытовое насилие как действие или бездействие, которое причиняет или содержит угрозу причинения вреда. Помощь пострадавшим может оказываться только по их согласию, если речь не идет о несовершеннолетних и недееспособных. Но защита должна предоставляться вне зависимости от того, возбуждено ли уголовное дело, если насилие продолжается или существует угроза его повторения. Наиболее важным новшеством считается «защитное предписание» – по сути, запрет нарушителю закона приближаться к жертве. Для пострадавших планируется создать убежища, где можно будет переждать опасность.

Законопроект вызвал бурю среди общественников. В конце ноября в Москве состоялся согласованный митинг движения «Сорок сороков» против принятия закона. Уполномоченный при президенте по правам ребенка Анна Кузнецова заявила, что документ не соответствует Конституции РФ. Патриарх Кирилл, комментируя предложение, призвал с осторожностью относиться к попыткам вторжения в семейную жизнь: «Есть нечто опасное в тех тенденциях, которые сегодня формируются в том числе и в законодательной сфере, когда некоторые пытаются под видом борьбы с семейным неблагополучием узаконить вторжение в семейную жизнь сторонних сил». В центре Москвы состоялся и митинг сторонников законопроекта, при этом Пушкина обратилась в полицию из-за поступающих авторам документа угроз.

Особенно активно против закона выступают православные консерваторы. Кроме апелляции к традиционным и религиозным ценностям они утверждают, что закон превращает семью – «священный союз мужчины и женщины» – в особый предмет правового регулирования, что ликвидирует ее как социальный институт. Критики обращают внимание на расплывчатость некоторых важных понятий закона, в результате чего семейно-бытовым насилием (например, психологическим) может быть признано что угодно, даже неосторожная критика.

Недовольны оказались и правозащитники, назвавшие опубликованную версию «урезанной» и «юридически безграмотной». Они полагают, что разработчики потакают консерваторам, поскольку целью документа названо содействие примирению сторон, а не защита жертвы. Проект будет доработан, успокаивают общественников авторы, но нет гарантии, что и обе стороны спора останутся довольны результатом, и закон в итоге позволит защищать жертв домашнего насилия, а не окажется бесполезным памятником благим намерениям.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Под петицией о его принятии уже полмиллиона подписей

Блогеры и правозащитники запустили в интернете флешмоб в поддержку кампании по принятию федерального закона о профилактике семейного насилия и помощи пострадавшим от него. Петицию за принятие закона на момент публикации подписало почти полмиллиона человек. Ранее комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин признал РФ ответственной за нарушение права на защиту от побоев и направил рекомендации, а Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) впервые обязал Россию выплатить компенсацию по делу о домашнем насилии.

Флешмоб против домашнего насилия запустила блогер и журналистка Александра Митрошина (1,8 млн подписчиков в Instagram). За час с момента ее публикации с хештегом #ЯНеХотелаУмирать под ним появилось более ста фотографий.

« России нужен федеральный закон о профилактике насилия и помощи пострадавшим от него. Есть шанс, что его будут рассматривать этой осенью»,— написала госпожа Митрошина.

Она пояснила, что флешмоб #ЯНеХотелаУмирать «посвящен женщинам, которых убили в результате домашнего насилия (они не хотели умирать), а также женщинам, которые сейчас отбывают срок за убийство партнера в рамках самообороны от домашнего насилия… Если бы закон был, он защитил бы таких женщин еще до смерти партнера и не вынудил бы их пойти на крайнюю меру самозащиты». Госпожа Митрошина сопроводила пост просьбой о подписи под петицией в поддержку закона (на момент публикации петиция набрала более 496 тыс. подписей).

Флешмоб поддержали пользователи социальных сетей и другие блогеры, некоторые из них сопровождали хештег своими фотографиями с изображенными на лицах следами побоев и надписями #ЯНеХотелаУмирать. В акции приняла участие юрист и соавтор законопроекта о профилактике семейного насилия Алена Попова. Ранее она поясняла “Ъ”, что «о законопроекте говорят уже более пяти лет», в его соавторах — более сорока человек, в том числе омбудсмен РФ Татьяна Москалькова, однако «против выступают консерваторы, включая сенатора Елену Мизулину и депутата Госдумы Тамару Плетневу».

Напомним, в России дискуссия вокруг домашнего насилия возникла после того, как в январе 2017 года вступил в силу закон о декриминализации побоев, согласно которому побои в семье считаются административным правонарушением, а не преступлением. Полемика вновь активизировалась в связи с делом сестер Хачатурян, которых обвиняют в убийстве отца «по предварительному сговору», тогда как защита сестер настаивает, что убитый несколько лет подвергал их насилию, и они пошли на необходимую самооборону.

Читайте так же:  Ограничение общения отца с ребенком после развода

Почему половина россиян считает домашнее насилие частной проблемой

В апреле комитет ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин признал РФ ответственной за нарушение права на защиту от побоев. Комитет опубликовал решение по жалобе жительницы Ачхой-Мартановского района Чечни Шемы Тимаговой, пострадавшей от домашнего насилия. Бывший муж ударил ее топором по голове, после чего она стала инвалидом.

Комитет ООН признал, что Россия нарушила право заявительницы на защиту от дискриминации и насилия, а также рекомендовал властям принять меры общего характера по снижению случаев домашнего насилия в отношении женщин. В частности, было рекомендовано криминализировать домашнее насилие, ввести судебные охранные ордера и разработать эффективные механизмы борьбы со стереотипами, обычаями и практикой, которые оправдывают насилие в семье. Уже после этого, в мае, аналитическое агентство «Михайлов и партнеры. Аналитика» выяснило, что 39% россиян допускают применение силы к близким, а 10% не считают принуждение жены к сексу изнасилованием.

[1]

В октябре прошлого года Международная неправительственная организация Human Rights Watch (HRW), осуществляющая расследование и документирование нарушений прав человека, подготовила доклад об изменении ситуации с домашним насилием в России. В качестве последствий декриминализации побоев авторы доклада выделили три основных пункта:

  • ощущение безнаказанности агрессора,
  • уменьшение санкций,
  • проблемы процессуального характера.

По словам авторов, причинители насилия стали меньше опасаться уголовной ответственности. Под «уменьшением санкций» исследователи подразумевают, что штраф, который агрессор должен выплатить в случае привлечения к административной ответственности, зачастую отдается из семейного бюджета.

Остановим антисемейный закон о «домашнем насилии»!

Профилактический учёт и надзор

Законы о домашнем насилии не обязательно подразумевают отдельные наказания для агрессора. Ответственность для него может наступать по другим статьям, например за нанесение телесных повреждений. При этом законы, в том числе и российский, подразумевают меры, которые должны служить профилактикой — остановить агрессора от того, чтобы он в будущем вновь прибегал к насилию или действовал ещё более жестоко.

Авторы закона предлагают выявлять факторы, причины и условия, способствующие домашнему насилию. При этом в качестве мер профилактики могут использоваться методы, которые уже есть в нынешнем законодательстве, например постановка на учёт. Кроме того, за правонарушителем могут вести профилактический надзор (он также уже есть в системе профилактики правонарушений) — предполагается, что органы внутренних дел будут следить за агрессором и за тем, чтобы он соблюдал все наложенные на него ограничения.

Охранные ордера

Наказание для агрессора (например, в случае побоев или изнасилования) не обязательно защищает пострадавших от новых актов насилия. Если приговор не подразумевает лишения свободы, нападавший может продолжать контактировать с пострадавшим человеком — например, вернуться в общий дом, угрожать или преследовать.

Для защиты пострадавших в такой ситуации закон предлагает защитные предписания, или охранные ордера. Это документ, запрещающий агрессору приближаться к пострадавшему человеку на определённое расстояние, преследовать его или её, а в ряде случаев ещё и обязывающий агрессора покинуть совместное жильё. Планируется ввести два типа охранных ордеров. Первый — защитное предписание, которое выдаётся полицией. Оно запрещает агрессору приближаться к пострадавшему человеку и выяснять его местоположение.

Второй тип ордера — судебное защитное предписание, которое выдаётся в судебном порядке. Оно может означать более широкие меры, чем простое защитное предписание: например, агрессора могут обязать покинуть совместное жильё или передать пострадавшему человеку личные вещи, которые находятся у него, пройти психологическую программу.

По словам Мари Давтян, в новом законопроекте произошли небольшие изменения вокруг защитных предписаний. Они обсуждаются до сих пор — одним из больших вопросов остаётся то, будут ли они предусматривать выселение и как это будет реализовано.

При этом эксперты отмечают, что запрет на приближение также может быть экономически выгоднее государству: пострадавшей не нужно обращаться в кризисный центр, она может спокойно заняться решением бытовых вопросов. «Когда мы говорим о домашнем насилии в классических ситуациях, например о насилии супругов, очень часто речь идёт о жилье, находящемся в совместной собственности, — говорит Мари Давтян. — Женщины с детьми вынуждены сбегать в кризисный центр, искать ресурсы, чтобы снимать квартиру. Агрессор занимает в том числе и её жилое помещение и прекрасно себя чувствует. Никто не лишает человека имущества — позже никто не мешает разделить его в гражданском порядке». К тому же нередко речь идёт и о ситуациях, когда у агрессора есть другое жильё — например, другая квартира, которую сдают в аренду, или регистрация по другому адресу.

В других странах подобные вопросы могут решаться по-разному — например, в Великобритании вопрос, кто из партнёров остаётся жить в семейном доме, определяет судебное предписание.

stopzakon5.png

Межведомственное взаимодействие

В мировой практике борьбы с домашним насилием нередко применяют подход «Coordinated Community Response». Согласно этому принципу, бороться с домашним насилием и помогать пострадавшим должны разные институты и органы власти: правоохранительные органы, суды, медицинские организации, некоммерческие организации, поддерживающие пострадавших, общество в целом. Чтобы помощь была всесторонней, участники процесса должны действовать сообща — например, сотрудники благотворительных организаций могут проводить тренинги для полицейских, а полиция, в свою очередь, направлять пострадавших в организации, где им могут оказать психологическую поддержку.

По мнению Мари Давтян, в российском законе также важно прописать механизмы межведомственного взаимодействия, учитывая все произошедшие за три года в стране перемены: «Важно, как будут взаимодействовать органы государственной власти — полиция, социальная служба, медики — как в частном случае, так и на федеральном уровне». Логично, что проект российского закона описывает функции и роль разных ведомств в борьбе с домашним насилием — от федеральных органов исполнительной власти в целом до сотрудников полиции. Если с насилием столкнулся, например, ребёнок, к процессу его защиты может подключиться комиссия по делам несовершеннолетних.

Профилактическая беседа

Ещё одна форма воздействия, существующая не только в рамках закона о домашнем насилии, но которую можно использовать и в отношении агрессоров, — профилактическая беседа. Предполагается, что сотрудник полиции выявит условия, в которых происходит насилие, и расскажет нарушителю о его «моральной и правовой ответственности» и последствиях насильственных действий.

Убежища и шелтеры

Один из важных моментов защиты пострадавших от домашнего насилия — возможность оградить их от дальнейшего насилия, в том числе и предоставив место в специальном убежище или шелтере. По словам Мари Давтян, нынешнее законодательство предусматривает социальную помощь пострадавшим от домашнего насилия, но авторы законопроекта надеются проработать эту помощь более детально. «По факту сегодня регионы решают, сколько будет убежищ, где они будут находиться, какие услуги будут предоставлять. К примеру, в огромном регионе типа Бурятии может быть открыт один кризисный центр в Улан-Удэ, который все нужды региона покрывать не будет, — продолжает Давтян. — Виды оказываемых услуг и то, как потерпевшие будут их получать, тоже регулируют регионы. Сегодня регион может по факту не открывать профильные учреждения — это его добрая воля. Например, они могут предоставлять услуги шелтера в местах для лиц без определённого места жительства, во временных ночлежках. Дело не только в том, где спрятаться и переночевать, — в кризисном центре должна проводиться большая работа с потерпевшими: реабилитация, социальные, медицинские, юридические услуги».

Читайте так же:  Где поменять медицинский полис после смены фамилии

Кроме того, многое в уже существующей системе работает не на помощь пострадавшим. «Например, сегодня, чтобы бесплатно получить социальную помощь, нужно быть признанным малоимущим, нуждающимся в этой социальной помощи и не иметь возможности её оплачивать, — говорит адвокат. — При этом когда считают категорию малоимущих, учитывают доходы всех членов семьи, включая агрессора. В 2016 году мы подробно прописывали, что нужно не считать доходы агрессора, а в экстренных случаях, когда необходимо обеспечить шелтер, вообще не трогать доходы потерпевших».

Ещё один важный аспект, по оценке Мари Давтян, возможность предоставлять пострадавшим бесплатное убежище вне зависимости от места регистрации. То, что для попадания в кризисный центр требуется местная регистрация, может сильно мешать потерпевшим — особенно тем, кто скрываются от агрессора и переезжают.

Остановим антисемейный закон о «домашнем насилии»!

Более 180 общественных объединений и организаций выступили с открытым письмом против принятия закона, основанного на радикальной идеологии феминизма и ведущего к разрушению семьи. Остановим его вместе с ними!

Подпишите обращение в поддержку открытого письма!

Более 180 просемейных организаций подписали открытое письмо к Президенту с просьбой не допускать принятия закона о профилактике семейно-бытового (домашнего) насилия. Поводом послужили действия лоббистов радикальной антисемейной идеологии феминизма и т.н. «гендерной идеологии», продвигающих закон, который якобы решит проблему насилия в российских семьях.

Печальный опыт и реалии стран, в которых подобные законопроекты были приняты, говорят о той опасности, которую он несет в себе для наших семей.

Мы видим, как на Россию оказывается беспрецедентное давление со стороны радикальных идеологических групп, добивающихся принятия этого закона!

Мы ответственно заявляем: законопроект, который нам навязывают, является инструментом коренного и насильственного изменения самих основ российского общества, уничтожения наших традиционных семейных и нравственных ценностей.

Призываем вас поддержать просемейные организации и подписать обращение с просьбой не допускать принятия деструктивного закона о профилактике домашнего насилия, который, в действительности, правильно было бы назвать «законом о насилии над семьей»!

Борьба с домашним насилием – это только благовидный лозунг, которым прикрываются структуры, стремящиеся изменить (и меняющие!) уклады традиционного общества во всем мире!

К примеру, среди более 70 «правозащитных» организаций, недавно выступивших в поддержку принятия этого антисемейного закона, нет ни одной организации, деятельно поддерживающей традиционные семейные и нравственные ценности.

Зато среди них мы видим целый ряд организаций, отстаивающих интересы гомосексуалистов и лесбиянок (“Российская ЛГБТ-сеть”, Ресурсный центр для ЛГБТ, Правозащитный ЛГБТ-кинофестиваль “Бок о Бок”), а также радикальных феминистских структур (Просветительский проект “Школа феминизма”, Инициативная группа “Феминистки поясняют”, Инициативная группа “Феминитив”, Феминистская инициативная группа ”Костер”, Инициативная группа “Либеральный феминизм в Уфе” и др.) и организаций, официально признанных иностранными агентами (например, Общероссийское общественное движение «За права человека», Кризисный центр для женщин «Анна»).

Также примечательно, что во многих странах мира лоббированием законов о профилактике семейного насилия и Стамбульской конвенции занимаются структуры, представляющие интересы Института «Открытое общество» (Фонд Сороса).

Пропаганда принятия такого закона в России основана на недобросовестных манипуляциях, введении в заблуждение общественности и представителей власти в отношении статистических данных и норм права. Лоббисты заявляют, что действующее законодательство якобы не защищает жертв «семейного насилия». Это прямая ложь! При этом предложения самих правоохранительных органов лоббисты игнорируют. Необходимо совершенствовать работу правоохранительных органов, а не подменять решение проблем неадекватным законотворчеством!

Лоббисты заявляют о необходимости принятия закона, ссылаясь также на якобы невероятно высокие цифры «семейного насилия» в России. В частности, распространяется ложь о «14 тысячах ежегодно убиваемых мужьями жен» и совершении «80% преступлений против детей в семье».

При этом по данным Главного информационно аналитического центра МВД (ГИАЦ МВД) от рук мужей вовсе не гибнет 14 тысяч женщин в год. Например, по данным за 2018 г. в результате семейно-бытового насилия (а это действия не только мужей, но и любых родственников или соседей) погибло 253 женщины. В отношении детей в семье совершается вовсе не 80%, а 17,5% преступлений, а доля родительских среди них еще меньше — 11,5% (данные на 2018 г.).

Нетрудно доказать, что ложью являются и другие утверждения лоббистов, которые заявляют, что в России 40% тяжких преступлений совершаются в семье, а от семейного насилия в год страдает 16 миллионов женщин.

Ложь используется при лоббировании законопроекта по очень простой причине: зная правду, его не поддержит ни один здравомыслящий человек и ни один неангажированный чиновник.

Нашему обществу не нужен законопроект, который продвигают с помощью лжи и манипуляций!

Присоединяйтесь к открытому письму просемейных организаций и поддержите требования:

  • Не допускать принятия закона о профилактике семейно-бытового(домашнего) насилия.
  • Исключить возможность ратификации Стамбульской конвенции (Конвенция Совета Европы о предотвращении и борьбе с насилием в отношении женщин и домашним насилием), а также принятия любых иных законов, нормативных правовых актов и программ, связанных с феминизмом, гендерной идеологией и другими радикальными антисемейными идеологиями и структурами.
  • Исключить возможность какого-либо влияния феминизма, гендерной идеологии и иных радикальных антисемейных идеологий на принятие государственных решений в сфере семейной, социальной и культурной политики и в области образования.

С полным текстом открытого письма вы можете ознакомиться здесь.

Мы доставим ваши подписи в приемную Президента РФ и другим адресатам.

Видео (кликните для воспроизведения).

Когда Вы подписываете обращение, электронные письма с его текстом направляются нашей информационной системой общего пользования в Совет Федерации, Государственную Думу РФ и Совет по правам человека при Президенте РФ.

Источники

Литература


  1. Ефименко, Е. Н. Корпоративные конфликты (споры). Учебно-практическое пособие / Е.Н. Ефименко, В.А. Лаптев. — М.: Проспект, 2015. — 240 c.

  2. Общая теория государства и права. Академический курс в 3 томах. Том 1. — Москва: Высшая школа, 2001. — 528 c.

  3. Микешина, Людмила Диалог когнитивных практик. Из истории эпистемологии и философии науки / Людмила Микешина. — М.: Российская политическая энциклопедия, 2010. — 576 c.
  4. Матвиенко, Л.О.; Соколов, А.Н. Как оформить земельный участок в собственность; М.: Инфра-М, 2013. — 425 c.
  5. Осиновский, А.Д. Акционер против акционерного общества; СПб: ДНК, 2013. — 352 c.
Остановим антисемейный закон о домашнем насилии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here