Сколько женщин подвергается домашнему насилию

Важная информация в статье: "Сколько женщин подвергается домашнему насилию". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

О женщинах, «гибнущих в России», или Как манипулировать статистикой

Перерыв, взятый западной прессой в увлекательном деле «покажи, как в России ненавидят женщин», кончился. Европейские СМИ вновь взялись за свое, стремясь шокировать читателя умопомрачительными цифрами «антиженской» преступности в РФ, временами переходя с «десятков тысяч погибших за год» на «миллионы пострадавших».

Понятно, что проблема бытового насилия существует. Но, между прочим, не только в России. Если внимательно присмотреться к статистике «сторонников европейских ценностей», то в их государствах все далеко не так гладко, как они пытаются представить, старательно замалчивая негативные моменты и тенденции. Именно об этом — размышления, помещенные ниже. Не по принципу «Европа, сама ты дура!», а с дружеским советом: «Чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя, кума, оборотиться?» Совет, кстати, не новый — великий русский литератор И.А. Крылов дал его еще в 1815 году (см. басню «Зеркало и обезьяна»), но почему-то наши западные «партнеры» упорно им пренебрегают.

Проговорившиеся

Вступление я бы хотел начать с нелирического отступления. Почему — в процессе чтения станет ясно. Но без этого отступления — никак.

Выборы мне нравятся не за то, что это «высшее проявление демократии» и возможность для рядового гражданина (ленинской кухарки, например) хоть чуть-чуть поуправлять государством, голосуя за того или иного политика. Выборы стоит ценить за имеющийся перед ними период агитации. Не за бессчетное количество обещаний, отдаваемых в это время, а за желание политических партий и спорящих за место под политическим солнцем персон выглядеть лучше конкурентов. Что оборачивается возникновением момента истины, возможно не одного. Не всегда планируемого и не обязательно для кого-то приятного.

Прошедшие полгода назад выборы в европарламент не стали исключением: за несколько дней до голосования испанские кандидаты в европарламентарии здорово поцапались в прямом эфире главного телевизионного канала RTVE, сделав достоянием общественности цифры, которые в обычное время стараются если не полностью замалчивать, то, по крайней мере, сильно занижать. Чтобы соблюдение европейских ценностей не выглядело настолько плохо, как это есть на самом деле.

Выметенный из евроизбы сор (не буду останавливаться на его деталях — не хочу грузить читателя статистикой, которая для рассматриваемой в настоящий момент темы не является ключевой) испанским, немецким и французским СМИ замести под «половичок у входной двери» уже не получится — интернет помнит все. Но можно вывести нечаянно слетевшее с языка и сменившее таким образом категорию «для служебного пользования» на «доступное для всех» из теледискуссий и пресс-дебатов, переведя стрелки на «дежурного виноватого во всем, что случается плохого в мире». На Москву, Кремль и Путина. Именно поэтому в последние полгода наши западные «партнеры» с новой силой озаботились темой семейных отношений в России, вовсю стремясь рассказывать всем и каждому, насколько ужасно положение женщин в «восточном колоссе». Государстве, где мужики, судя по репликам европейских борцов за равноправие и воинствующих феминисток, все свободное (да и несвободное тоже) время проводят, избивая, насилуя и убивая представительниц прекрасного пола. Причем акция, названная последней, происходила в среднем 1 раз в 63 минуты.

[3]

Был, правда, в этом бесконечном процессе обличения у западных партнеров небольшой перерыв, пришедшийся на июль-август 2019-го. То ли по причине вновь вспыхнувших дебатов собственно в России, то ли из-за периода летних отпусков у импортных пропагандистов и агитаторов. Но, по всей видимости, силами российских феминисток и соросовских грантоедов ситуацию раскачать в достаточной степени не удалось и потому вернувшиеся к работе отдохнувшие европейские обличители, засучив рукава, вновь взялись за дело.

На днях французская Le Monde Diplomatique, зацепившись за «дело трех сестер» (Ангелины, Кристины и Марии Хачатурян, убивших своего отца) вновь взялась жонглировать цифрами, убеждая цивилизованный мир в том, «как у этих варваров все плохо», начав все с тех же данных об одной убиваемой в российской семье женщине каждые 63 минуты.

Константа «14 тысяч убитых»

Самая популярная цифра в иностранных СМИ по этой тематике — 14 тысяч. Именно такое количество ежегодно погибающих в России женщин от рук любовников, мужей и сожителей чаще всего фигурирует в данных, публикуемых инопрессой, грело душу западного общества на протяжении последних лет двадцати пяти. На фоне официальной статистики Германии, «локомотива Европы» по всем показателям, включая толерантность по отношению к насильникам в статусе беженца, выглядело просто умопомрачительно хорошо и запредельно контрастно. Там до недавнего (предвыборного) времени совершалось «не больше трех убийств и трех самоубийств женщин в неделю». На 82 миллиона населения — вполне приемлемо вроде бы.

Но в ходе избирательной кампании, когда у партий обнаруживаются свои собственные шкурные интересы, заставляющие их плевать на охрану евроценных принципов, вдруг на эту тему неприятная информация потекла, как из дырявого ведра.

«Каждая третья женщина в Европе от 15 лет и старше подвергалась домашнему или гендерному насилию. Каждую десятую пытались изнасиловать, а каждая двадцатая признается, что преступникам это удалось».

Ну да, звучали раньше изредка сообщения типа «зафиксировано, что 35% женщин в мире за год выступают объектами совершения или попыток совершения преступлений». Но тут же следовали и комментарии, в которых выделялось, что это — в мировом масштабе. То есть в «некоторых (варварских) странах этот процент поднимается под 70», а в других (цивилизованных европейских, разумеется) он «в несколько раз ниже среднего уровня».

И тут вдруг неожиданно выяснилось, что только изнасилованных по культурным, образованным и интеллигентным 28 (все еще) странам Евросоюза набегает под 1,3 миллиона. Конечно, ширнармассы могли бы о столь шокирующих показателях и не узнать, но… Предвыборные кампании не щадят никого и развязывают языки похлеще скополамина. И когда немецкие политики не находят лучшего способа для обеления имиджа собственной страны, чем обвинить испанских сожителей по ЕС в «криминальной распущенности, царящей в стране», то долго ждать ответки от ребят с Пиренейского полуострова, которым «за державу обидно», не приходится.

Журналисты из дотошного издания El Confidencial сумели довольно быстро добыть и выложить ошарашившие общественность данные Федерального ведомства уголовной полиции Германии (Bundeskriminalamt — BKA). Из которых следует, что только в 2017 году 113 965 немок подвергались со стороны «своих» мужчин насилию или угрозам применения оного, 147 были убиты и еще 149 совершили самоубийство по мотивам семейных неурядиц. Чтобы читатель не отрывался на поиски в Google, напомню, что население Германии составляет 82 миллиона человек. Калькулятор вам в руки — наверняка в дальнейшем возникнет желание посчитать проценты.

Читайте так же:  Доверенность на выезд ребенка за границу образец

Это количество погибших в Германии женщин в сравнении с российской статистикой выглядело бы просто примером безопасности жизни немецких жен, дочерей, матерей и бабушек. При одном маленьком условии: если бы фигурирующая в иностранных СМИ статистика по России хотя бы приблизительно соответствовала действительности.

Когда тысячи не впечатляют, переходим на миллионы

Откуда вообще растут ноги у цифры 14 тысяч убитых россиянок за год? Даже на фоне гуляющих по прессе данных Украины (600 в год) с учетом четырехкратного количественного превосходства российского населения над украинским такие показатели выглядят неправдоподобно.

Официальную статистику МВД по убийствам женщин в открытых источниках разыскать весьма проблематично. Впервые словосочетание «14 тысяч убитых женщин» увидело свет в 1994 году, когда, по данным МВД, в России «было зарегистрировано 32 286 убийств и покушений на убийство». Всего, а не исключительно «по семейным обстоятельствам». Но на эти «мелкие детали» почему-то ни СМИ, ни отдельные ответственные лица внимания не обратили. И пошло-поехало. 14 тысяч упоминала в своих выступлениях сенатор Екатерина Лахова, международная правозащитная организация Amnesty International, иностранные средства массовой информации, список которых займет не одну страницу (проявляющие наибольшую любвеобильность по отношению к России The Times, Deutche Welle, Le Monde, радио «Свобода» — в первых рядах).

1994 год был, как отмечалось в официальных документах МВД, «периодом всплеска преступлений против личности». Прошло 25 лет, за которые многое изменилось. Криминальная статистика тоже — показатели ее «скукожились» примерно в четыре раза. Но количество женщин, погибших в результате семейного насилия, в материалах, блуждающих по иностранным, да иногда и российским СМИ остается на редкость стабильным. Все те же 14 тысяч.

Это при том, что общее количество убийств и покушений на убийство в 2018 году, по статистике МВД, составило около 9 тысяч. Прямо «очевидное — невероятное» какое-то.

«У нас нет информации, отражающей реальное положение дел (в этой сфере), мы мечемся от родной цифры к другой. Общественные организации дают какую-то статистику, а у правоохранительных органов ее вообще нет», — признала председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко.

После этих слов на Западе поняли, что по теме домашнего насилия в России можно вообще нести любой бред и настаивать на том, что это правда.

Почти тут же радио «Свобода» с удовольствием привело на своем русскоязычном сайте информацию из доклада Управления ООН по наркотикам и преступности, что «87 тысяч женщин в 2017 году стали жертвами убийств, совершенных их партнерами или родственниками». На Европу из этого количества пришлось 3 тысячи. Понятно, что из такой цифры хорошего скандала не раздуешь, поэтому «Свобода» от себя к докладу добавила, что, «по данным Росстата, в 2016 году от домашнего насилия в России пострадали 16 миллионов женщин». С такими данными уже не стыдно было раскручивать тему «семейного варварства в России».

Показатели, оказывается, взяты были совсем не с потолка, а получены в ходе интересных подсчетов, проведенных правозащитницей Аленой Поповой. Расклад такой: в России сегодня примерно 77,1 миллиона женщин. В возрасте от 16 и старше — 65,8 млн. 18% из них подвергаются вербальному насилию, 6% — физическому, 1% — сексуальному, утверждает Попова, «используя расчеты, сделанные на основе отчета «Репродуктивное здоровье населения России — 2011». Сколько представительниц прекрасного пола пострадало от косых взглядов мужей и женихов — неизвестно. Это, безусловно, недоработка общественниц.

Официальная статистика при этом утверждает, что в 2018 году от насильственных преступлений в семье пострадало (не умерло, а именно пострадало) 12 516 женщин. А если вспомнить, что на всю Европу (а в одном только ЕС проживает 510 млн человек) приходится всего три тысячи женщин, погибших в быту, то что же на долю России остается-то? И как это корреспондируется с заявлением Le Monde Diplomatic, приведенным выше?

Да, в общем-то, никак. Зато здорово укладывается в формулу «чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят.

Сторонники гипотезы «в России все плохо, женщину вообще за человека не считают», обычно козыряют фразой «большинство пострадавших от насилия в семье в полицию не обращаются». По данным международной организации Human Right Watch, таких набирается 60−70%. В московском кризисном центре «Анна» считают, что это маловато будет, и говорят о 70−90%. Звучит бронебойно и не должно оставлять места сомнениям: в России все жутко, глухо и беспросветно. Убедить может кого угодно. Кроме тех, кто хоть немного знаком с положением дел за бугром. А там, в Европе, по данным упоминавшейся выше El Confidencial, процент женщин, не жалующихся на своих мужчин в правоохранительные органы, примерно такой же — 74,5%.

Как видите, российская картина, если разобрать ее по деталям, оказывается нисколько не хуже европейской. Но наша выглядит в СМИ страшнее и объемнее благодаря искусству манипулирования статистикой и умению авторов публикаций подменять понятия. Задачу опорочить положение дел в российском обществе никто не отменял. Нужную информацию выпятить, ненужную опустить — не сегодня придумано. Как в свое время отмечал известный российский экономист Г. В. Плеханов, «напоминает одного цензора, который говорил: „Дайте мне „Отче наш“ и позвольте мне вырвать оттуда одну фразу — и я докажу вам, что его автора следовало бы повесить“». Не думаю, что в наше время умельцы «правильно» препарировать статистический материал перевелись.

Маразм крепчал. В России «обнаружили» 16 миллионов избитых мужьями женщин

Каждая пятая женщина подвергается физическому насилию в России, главным образом это происходит в семье от рук близких людей — мужчин, 7 августа сообщила в своей статье «„Любить“ и „бить“ — не рифма» журналистка Росбалта Анжела Новосельцева со ссылкой на отчет «Репродуктивное здоровье населения России — 2011».

Резюме данного отчета было опубликовано Росстатом при финансовой поддержке Фонда ООН в области народонаселения (ЮНФПА) совместно с Центром США по контролю и профилактике заболеваний.

Таким образом, с учетом общего числа проживающих в России женщин — 78,7 млн (данные Росстата на январь 2018 года), исходя из приведенных Росбалтом данных, в России обретается порядка 16 миллионов избитых домочадцами-мужчинами жен, бабушек, мам, дочерей, вплоть до новорожденных детей женского пола!

Приведя такие цифры и рассказав об «одном из самых массовых феминистских мероприятий», прошедших в поддержку сестер Хачатурян в Петербурге 4 августа, журналистка Росбалта посетовала на декриминализацию домашнего насилия в России (так называемый закон о шлепках 2017 года), сообщив, что по этой причине уже «через год количество жалоб на насилие в семье выросло втрое».

Вот так, «втрое» — без каких-либо отсылок, обосновывающих данную цифру.

Далее журналистка ожидаемо подводит к необходимости введения в УК РФ нового вида преступления — «семейно-бытового насилия» (СБН) — и скорейшего принятия пресловутого закона о его «профилактике». Собственно, именно с такой целью и выходили на митинг феминистки.

Отметим, редакция ИА Красная Весна не первый месяц наблюдает мощную пропагандистскую кампанию, развернутую антисемейным лобби на тему домашнего насилия.

Читайте так же:  Подан ли иск на установление отцовства

Целый ряд наших коллег–журналистов, к сожалению, ловят эмоциональную волну, не разбираясь в источниках — какие данные действительно официальные (и где их берут), а какие представлены «женскими организациями», в том числе работающими на иностранном финансировании.

Упомянутая статья — не исключение.

Чтобы расставить точки над «i», редакция ИА Красная Весна сделала собственный информзапрос в Росстат и получила ответ, а также обратилась к эксперту по семейной политике Александру Коваленину с просьбой прокомментировать по пунктам тезисы публикации Росбалта. Приводим комментарий эксперта без изменений:

1. Журналистка «Росбалта» опирается на «последнюю официальную статистику домашнего насилия в России — отчет Росстата о репродуктивном здоровье за 2011 год». Неужели «Росбалт» думает, что МВД с 2011 года перестало заниматься статистикой? Зайдите на сайт Росстата, там данные МВД о преступности публикуются ежегодно, в том числе с выделением строк «от члена семьи» и даже «от рук супруга»!

2. И тут же: «О случаях физического насилия сообщила каждая пятая респондентка». Во-первых, это не «официальная статистика», а социологический опрос, хотя и выполненный двумя ведомствами по заказу ЮНФПА — организации, занимающейся «охраной репродуктивного здоровья в целях устойчивого развития» (читай — ограничением рождаемости).

По результатам этого опроса говорится, что от своего мужа или сожителя «вербальному (то есть словесному, — прим. ИА Красная Весна) насилию подвергались в своей жизни более трети российских женщин (38%). О случаях физического насилия сообщала каждая пятая (20%)».

То есть даже не за год, а за всю жизнь!

Иными словами, опрос установил, что 62% российских женщин от своего спутника ни разу в жизни не слышали ни одного грубого слова, а 80% — ни разу за всю жизнь ни от одного из мужей и сожителей не испытали даже толчка или удара! И при этом, конечно, не говорится (это не было целью исследования), как часто сами женщины ругают и бьют своих партнеров.

Но на этой цифре — каждая пятая! — видимо, и основана широко распространяемая феминистками цифра: 16 миллионов женщин в год, испытавших насилие. Видно, что пропагандисты не утруждают себя раздумьем: берут общее число женщин, включая грудных девочек, и делят на пять! И еще исправляют «хотя бы раз в жизни» на «ежегодно»!

В то время как по официальной статистике, всего от насильственных преступлений в 2018 году было 12 516 женщин, потерпевших (а не погибших!) от мужей. Искажение — в 10 554 раза! (ответ Росстата на редакционный запрос от 5.8.2019 есть в редакции, — прим. ИА Красная Весна).

Правда, дальше выясняется, что «насилием» фемсообщество и ЮНФПА называют вовсе не то, что учитывает официальная статистика, а всякую «некомфортность» семейной жизни — как это и прописано в документах феминисток.

Например, муж настаивает на том, чтобы всегда знать, где они [женщины] находятся; муж предпочитает, чтобы при принятии решений последнее слово всегда оставалось за ним; мужья сердятся, если они [опрашиваемые респондентки] разговаривают с другим мужчиной и так далее.

4. Журналистка «Росбалта» далее пишет, что якобы после декриминализации домашнего насилия в 2017 году «через год после нововведений количество жалоб на насилие в семье выросло втрое». И якобы «сегодня бытовые побои в России — не преступление, максимальное наказание — административный штраф».

Но статистика, озвученная представителем МВД в ОП РФ, показала, что общее количество привлеченных возросло, но как раз — за счет административных дел. А число насильственных преступлений упало, и самое главное — на 18% упало число тяжких и особо тяжких. То есть, декриминализация легкого насилия дала положительный эффект для тяжелых.

5. Далее журналистка Новосельцева агитирует за какой-то закон, который назовет насилием все виды семейных неприятностей и по каждой из них заставит полицию выгонять партнера из дома или комфортно устраивать недовольную заявительницу…

Сочинить такой закон, чтобы он отвечал здравому смыслу, но одновременно защищал только настоящую жертву, но без разбирательства, кто виноват? Защищал бы только женщин? И при этом, не допускал бы злоупотреблений в виде оговора от конкурента или соперницы? «Сочинить» такой закон крайне трудно, я думаю — невозможно.

Подобный «проект» вносили в Госдуму в 1997 году, потом сами же инициаторы его отозвали. Потом вносили в 2016 году, он не дошел даже до первого чтения. Теперь Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) снова настаивает на таких же мерах. Постановление ЕСПЧ по делу Валерии Володиной мы подробно разбирали — оно недобросовестно и противоречит основам права.

В двух словах — ЕСПЧ выступил не как судебный орган, а как орган международного феминизма.

Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко после решения ЕСПЧ действительно дала поручение разобраться, но итог разбирательства отнюдь не предрешен.

Никто не сомневается в том, что нужно продумать меры, чтобы полиция не бездействовала, когда это необходимо. Независимо от того, кто совершает насилие — мужчина или женщина.

Но много ли найдется готовых принимать для этого странные предложения феминисток?

Подытоживая, Александр Коваленин подчеркнул, что у него вызывает недоумение предоставление трибуны откровенному феминизму в его самом карикатурном виде — прямо в центре Петербурга, с лозунгом «сама не виновата», с грязным пропагандистским приёмом «нарисованного насилия».

Ведь речь идет о такой чувствительной и важной не только для каждого гражданина России, но и самого государства теме, как семья и внутрисемейные отношения.

Напомним, как ранее писало ИА Красная Весна, утверждение российского антисемейного лобби (среди которых — «правозащитницы» Алена Попова, Мари Давтян, Анна Ривина и другие), что женщины в нашей стране якобы остро нуждаются в дополнительном законотворчестве для защиты от «домашнего насилия» не соответствует действительности.

Российских граждан, в том числе и женщин, от преступных посягательств как в семье, так и от посторонних лиц защищают порядка 40 действующих на территории нашей страны статей Уголовного кодекса (УК РФ) и не менее трех норм КоАП.

Заврались. Глава МВД раскрыл реальные цифры «насилия» в российских семьях

Кампания, развернутая антисемейным лобби вокруг «ужасающих цифр» гибели женщин в российских семьях, не имеет под собой никаких фактологических оснований — об этом свидетельствует содержание официального ответа министра внутренних дел России Владимира Колокольцева, переданного 2 августа в редакцию ИА REGNUM.

Документ передан в редакцию членом комитета Совета Федерации РФ по международным делам Ольгой Тимофеевой.

Запрос министру МВД о предоставлении криминогенной статистики преступлений в семьях сенатор направила после того, как «впечатлилась» цифрами, озвученными руководителем Центра «Насилию.нет», сотрудницей работающего на иностранные гранты НКО Анной Ривиной.

Выступая в мае 2019 года на одном из тематических мероприятий, Ривина заявила, что в России за год в семье от рук мужей погибает 14 000 женщин. При этом докладчица не смогла привести источник этой шокирующей информации. Однако Ривина выступает за скорейшее законодательное внедрение в России норм «профилактики семейно–бытового насилия» (СБН). Иными словами, за криминализацию этой сферы.

Читайте так же:  Оформление информационного стенда по защите прав ребенка

Участники «флешмоба» по продвижению закона о СБН сообщают уже о 14 тыс. убитых в день (т.е. 5 млн. 110 тыс. в год!).

Однако, согласно документу МВД, количество тяжких и особо тяжких преступлений в сфере семейно-бытовых отношений меньше 4000 (в 2016 г. — 3851, в 2017 г. — 3417, в 2018 г. — 3260). При этом подчеркивается, что речь здесь идет об общем числе особо тяжких преступлений с применением насилия в семье, а не только убийств и не только женщин.

В то же время имеются открытые данные другого источника — Росстата, согласно которым от всех преступлений (не только в семье) в год погибает 8−9 тыс. женщин. Что также не укладывается в «статистику» антисемейного лобби о «четырнадцати тысячах женщин, убитых в год мужьями».

Понять, как реально обстоят дела с убийствами женщин в семье, можно из той же статистики ГИАЦ МВД за 2015 год, обнародованной ранее. Так, в 2015 году в семье насильственной смертью погибло 304 женщины.

Таким образом, за три последних года в России число тяжких и особо тяжких преступлений в семейно-бытовой сфере сократилось более чем на 15%, а число конкретных случаев гибели женщин от рук мужей «накручено» докладчицей Ривиной и другими сторонниками «профилактики СБН» в десятки раз.

Таким же ложным является утверждение «СБН–компании» о том, что перевод ст. 116 (пресловутый «закон о шлепках») из Уголовного кодекса в поле административных правонарушений якобы привел к росту семейной преступности в РФ.

Модели, визажисты, рисованные кровоподтеки. Лож ные цифры о насилии подкрепляются «творчеством».

Редакция ИА REGNUM задается вопросом: откуда могут взяться существующие разночтения в цифрах при наличии только одного места, где ведется первичный учет и подсчет противоправных действий — ГИАЦ МВД? Сотрудники издания анонсировали проведение журналистского расследования на эту тему с использованием подробной статистики и привлечением экспертов, могущих разъяснить цифры.

Напомним, согласно анализу ряда экспертов, законопроектом «О профилактике СБН», помимо возможности вмешательства во внутрисемейные дела третьих лиц, вводятся расширительные определения «семейно-бытового насилия», под которые подпадут 100% российских семей.

Добавим также, 30 июля глава комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Андрей Клишас заявил, что ответственность за так называемое «домашнее насилие» в России может стать уголовной.

Сколько женщин в России страдают от домашнего насилия по версии МВД

В МВД оценили, сколько россиянок стали жертвами преступлений в области семейно-бытовых отношений с января по сентябрь 2019 года.

женщина

пострадала от домашнего насилия
с начала года по версии МВД

За весь прошлый год эта цифра составила 21 390 преступлений, рассказали «РБК» в ведомстве. Тем не менее в центре «Насилию.нет» отмечают, что в среднем россиянки обращаются в полицию лишь после седьмого избиения. «Около 70 % пострадавших от насилия обращаются за помощью к некоммерческому сектору и не идут в полицию, не веря, что помощь получат», — пояснила директор центра Анна Ривина.

Как судят женщин за защиту он насилия

Большинство женщин, осужденных в России за убийство, защищались от домашнего насилия. Такие данные представили «Новая газета» и «Медиазона», проанализировав судебные вердикты, вынесенные в 2016–2018 годах.

За три года по статье за убийство осудили более 3 тысяч россиянок — 79 % из них, по данным журналистов, страдали от насилия дома. Почти тысячу женщин осудили по статье за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего. В этом случае доля жертв домашнего насилия — 52 %.

[1]

Также журналисты изучили приговоры по статье за убийство при превышении пределов необходимой обороны. Большинство осужденных женщин (83 %) защищались от своих партнеров, еще 8 % — от родственников мужского пола. Почти в 40 % таких приговоров отмечается, что погибший регулярно избивал свою партнершу.

Из показаний одной из осужденных, наказание — пять лет колонии:

«Проснулась от того, что отец сидел на ней сверху и стягивал ее джинсы. Она начала его успокаивать, говоря: „Что ты делаешь, я же твоя дочка“. На что он ей ответил: „Ты баба, у которой четыре года не было мужика, хочу сделать тебе приятное“. При этом он начал наваливаться на нее своим корпусом, удерживая ее руки. Далее он схватил ее за волосы и стал притягивать ее голову в область своего паха. Возможности убежать у нее не было, так как комната маленькая, а отец преграждал ей путь из комнаты. Тогда она начала щупать на комнатном столике рукой, чтобы найти что-нибудь, чем можно ударить отца. Ей под руку попался нож».

Видео (кликните для воспроизведения).

В 97 % приговоров женщины использовали при убийстве нож, обычно кухонный. Криминологи обычно отмечают, что россиянки чаще всего наносят удар спонтанно, а иногда тем же оружием, которым им угрожали, говорится в исследовании.

В России каждая четвертая женщина подвергается физическому насилию

По официальной статистике, в России каждая четвертая женщина подвергается физическому насилию, а если говорить о психологическом или экономическом насилии – каждая вторая, говорит Елена Болюбах, исполнительный директор центра ИНГО.

Она рассказала, что типично для домашнего насилия.

1. Семейное насилие происходит во всех слоях общества.

Существует стереотип, что насилие существует в маргинальных семьях и связано с употреблением алкоголя или наркотиков. Это совершенно не так. К нам обращались жены депутатов ЗАКСа, преподаватели вузов, другие высокостатусные люди. И такое насилие даже более драматично, потому что люди этой среды очень закрыты, им страшно, что ситуация выйдет наружу.

Много обращений приходит от женщин среднего класса. В прошлом году мы столкнулись с волной таких обращений после громкой истории о «Деле Кабанова» (убийство жены, матери троих детей), а там имело место именно систематическое насилие. Женщины увидели, что может произойти такой финал, и испугались.

Есть и хорошая тенденция – молодые девушки часто звонят на первых этапах отношений, советуются: «Молодой человек сильно накричал, дал пощечину, как мне реагировать, что делать?» Не дожидаются крайних проявлений.

2. Избиение начинается не сразу.

Всегда предшествует какой-то период психологического насилия. Первые звоночки – запрет на общение с друзьями, знакомыми, недовольства по поводу уходов из дома, социальных контактов. Если до этого женщина работала, много общалась, то вдруг увольняется с работы, теряет друзей, говорит, что хочет быть дома.

Еще один показатель – ревность, причем она может быть очень красиво обрамлена заботой, к примеру: «Мне очень важно все время знать, где ты, поэтому звони мне каждый час».

«Застраивание» происходит постепенно. Сначала будущая жертва оказывается под колпаком повышенного внимания, контроля, советов как одеваться, с кем общаться, куда ходить, куда нет. А параллельно рушится ее самооценка, уходит самостоятельность. Также часто ее экономически ограничивают в средствах. «Если ты себя хорошо ведешь, то ты получишь деньги», – говорит муж.

Сначала будущая жертва оказывается под колпаком повышенного внимания, контроля, советов как одеваться, с кем общаться, куда ходить, куда нет. А параллельно рушится ее самооценка, уходит самостоятельность.

И когда ее ударят в первый раз, вполне возможно, что рассказать будет уже некому — социальные контакты потеряны, да и самооценка уже такова, что женщина сама себя убедит, будто она это заслужила.

Читайте так же:  Ребенок 14 лет лишение родительских прав

3. Существует определенный цикл насилия.

Сначала агрессор начинает испытывать раздражение, и оно может выплескиваться через ограничения, угрозы, приказы. Потом происходит акт насилия – избиение, удар. После того, как выплеск произошел, мужчина успокаивается – у него произошла разрядка. Он уже не чувствует агрессии, извиняется. Обычно начинает снова ухаживать, дарить подарки. И большинство женщин прощает, потому что есть чувства, привязанность, общий дом, налаженный быт, дети.

[2]

Большинство женщин строит запрос к психологам так: «Что мне сделать, чтобы он перестал меня бить? Все остальное меня устраивает! Он человек-то хороший».

Наша задача — работать с отношением женщины к себе. Потому что ничто не оправдывает применение физической силы. Человек может себя сдержать. Мы говорим женщинам: «Ведь раздражаясь на своего начальника, мужчина его не бьет!»

4. Ощущение своей вины у женщин.

Женщины очень часто чувствуют свою вину за то, что они не смогли создать «нужный климат» в семье. Многие женщины в ответ на насилие начинают «улучшать себя», увлекаться чтением «ведических психологов» – Валяевой, Торсуновым, усердно ищут причины в себе, стараются «служить своему мужу», как сказано в различных «учениях». Наши клиентки находят массу причин терпеть избиения: «кармические хвосты», «женский крест». А то и пойдут к батюшке, который скажет «терпи, надо смиряться». Были случаи, когда жизни женщины угрожала опасность, а батюшка ей советовал смиряться и приводить мужа на причастие.

Были случаи, когда жизни женщины угрожала опасность, а батюшка ей советовал смиряться и приводить мужа на причастие.

Жертвам насилия легче снова «начать работать над собой», «развивать женственность», записаться еще на одни курсы тантрического секса или кулинарии, чем дать реальный отпор агрессору.

5. Равнодушие окружающих.

Подавляющее число жертв домашнего насилия говорит о том, что соседи или прохожие на улицах, которые слышали или видели их страдания, не вмешивались. У нас в обществе существует огромный и вредный стереотип о некоем частном деле – «Милые бранятся, только тешатся». Однако лишний звонок «02» мог бы спасти многие жизни. Это та ситуация, где лучше зря побеспокоиться, чем быть равнодушными. Часто женщина рядом с агрессивным мужчиной не может позвонить, так как он ей не позволяет. И звонок соседей может быть спасением.

Вызов в любом случае пойдет на благо: его возьмет на заметку участковый, который обязан отреагировать.

Реальная «любовь»

В суде Адмиралтейского района Петербурга уже год идет разбирательство, связанное с семейным насилием. Потерпевшая рассказала «Моему району» свою историю.

Софья, 26 лет, инженер биотехнических систем, сейчас домохозяйка:

– С бывшим мужем мы познакомились, когда я училась в институте, на четвертом курсе. Мы оба были лидерами в городской студенческой организации. Он – красивый высокий брюнет, обаятельный медик (терапевт), читающий стихи, был любимцем девушек, но в свои 24 — уже разведен. Жаловался на то, что жена измотала ему нервы. Такие разговоры он всегда заканчивал букетом комплиментов в мой адрес.

Он вел себя удивительно заботливо и настойчиво. Через полгода я уже была беременна. Кое-как защитила диплом и окунулась в семейную жизнь с головой.

Вот тут-то и начались непонимания. Надо было регистрировать брак, решать вопрос с жильем, учебой, деньгами. Ни у него, ни у меня не было достойного заработка. Саша же был вполне доволен таким положением вещей.

Все началось с пощечины, которую он дал мне за то, что сказала: «А не сделать ли мне аборт?» Я стала для него глупой. Потом я родила, пришлось делать кесарево сечение, и я стала для него «неполноценной женщиной». Я сильно похудела от нервных перегрузок и стала для него некрасивой. И так до бесконечности. Он поучал меня, как мне одеваться, как готовить, как давать ребенку грудь, во сколько вставать.


Он развил во мне огромное чувство вины за все наши семейные проблемы. А потом он завел любовницу, и это тоже была моя огромная вина. Поучал – закрывал в туалете или прикладывал головой о стенку. Я пыталась переделывать себя, ходила к психологу.

Но однажды я буквально сбежала от него, прикрываясь тем, что пошла с ребенком в магазин.

Дошло до того, что чтобы уйти куда-то на вечер, мне нужно было за неделю записывать на стене, какого числа, на сколько и по какому поводу я ухожу.

При таком повороте событий мой муж резко переменился: просил прощения, устроился на работу, выполнял любую мою просьбу, дарил цветы. Из здания суда, спустя два месяца после последних побоев, мы вышли уже под ручку.

Я ему поверила и наступила на те же самые грабли. Только во второй раз все стало куда более изощренно: никаких рук, только жесткий психологический прессинг и контроль. Дошло до того, что чтобы уйти куда-то на вечер, мне нужно было за неделю записывать на стене, какого числа, на сколько и по какому поводу я ухожу.

После очередного скандала он уехал вместе с трехлетним сыном к себе на квартиру и два месяца не позволял мне видеть его. Тогда я хорошо познакомилась с нашими органами власти – большего равнодушия я нигде не встречала.

Потом он назначил мне встречу, чтобы передать ребенка. И стал душить меня прямо на виду у прохожих! Потом забрал ребенка и на этот раз сына я не видела четыре месяца! Я была вынуждена обратиться в кризисный центр. С этого началось реальное решение моей проблемы – я подала в суд.

Я хорошо познакомилась с нашими органами власти – большего равнодушия я нигде не встречала.

Суды длятся уже год, юристы из кризисного центра оказывают мне бесценную помощь. Сейчас над моим бывшим мужем нависла угроза судимости по статье 116 УК (побои).

Дорогие женщины, помните о том, что насилие со временем никуда не исчезает, а только прогрессирует. Не отказывайтесь ни от какой помощи, обратитесь в кризисный центр, к родным! Поставьте преступника на место, только тогда вы сможете жить без постоянного страха за свою безопасность.

Что мешает решению проблемы

Соответствующий закон, о котором говорят уже 20 лет, так и не принят, хотя проект федерального закона «О предупреждении и профилактике насилия в семье» прошел слушания в Общественной палате РФ в 2013 году, но был признан «сыроватым».

Это осложняет работу судов и правоохранительных органов. Без закона практически невозможно изолировать совершившего насилие. И чаще всего именно жертва уходит куда-то из дома, ищет убежище, а дебошир остается на своей территории. Суды затягиваются на месяцы и годы, создавая дополнительный стресс жертве.

Читайте так же:  Льгота мать одиночка для сада

Если закон появится, агрессор будет отдавать себе отчет в том, что он совершает преступление и будет наказан.

Куда обращаться, если вы жертва насилия

1. В каждом районе Петербурга есть «Центр помощи семье и детям» с отделениями помощи женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. В некоторых районах есть социальные квартиры, где можно пожить до двух месяцев.

2. «Телефон доверия» кризисного центра для женщин ИНГО — 327-30-00 (с 11 до 18 часов в будни).

3. Городской центр социальной помощи женщинам, телефон доверия 713-13-19 (ежедневно с 9-21).

4.Служба социально-юридической помощи пострадавшим от насилия «Александра» 320-67-24, круглосуточно.

5. Центр социальной поддержки мужчин «Мужчины 21 века» +7911-095-00-90.

Следите за новостями в Петербурге, России и во всём мире в удобном для вас формате: Яндекс.Дзен, «Вконтакте», Facebook, Twitter, Одноклассники

Почему женщины терпят домашнее насилие? Препятствия, мешающие женщине расстаться с обидчиком

Ольга Юркова — клинический психолог, сотрудница Центра помощи пережившим сексуальное насилие «Сёстры»

Когда речь идёт о домашнем насилии довольно часто возникает вопрос: почему женщина не уходит от обидчика?

Этот вопрос очень тесно связан с существованием мифов о домашнем насилии.

Так, представление о том, что женщина всегда может разорвать эти отношения, ВОЗЛАГАЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НА ЖЕНЩИНУ ЗА СОВЕРШАЕМОЕ НАД НЕЙ НАСИЛИЕ.

На самом деле, ситуация намного сложнее не только потому, что существует цикл насилия с непрерывным чередованием фаз, но и положение женщины в обществе не способствует тому, чтобы она, даже если захочет, могла это сделать.

Одна из основных причин, почему она не уходит — это опасность, которую люди, наблюдающие со стороны, не понимают.

1. Наиболее опасный период для женщины, подвергающейся насилию со стороны мужа, когда она решает уйти. Это порой ОПАСНЕЕ, ЧЕМ ОСТАТЬСЯ.

2. Другой причиной является ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ.

Среди безработных в России около 80% женщины.

Оплата равного труда на практике для женщины довольно редко бывает равной оплате труда мужчин.

Профессиональные сферы, где чаще всего заняты женщины, в нашей стране, как правило, являются низкооплачиваемыми (врачи, учителя, воспитатели детских садов, медсестра и т.д.). А это значит, что, уйдя от мужа, женщина не сможет прокормить себя и детей.

Кроме того, многие женщины сталкиваются с насилием, имея маленького ребенка, что не дает им возможности работать.

Молодые женщины реже имеют устойчивую материальную базу, в том числе, накопления, недвижимость, средства производства и т.д.

Имея даже специальное, в том числе и высшее образование женщина вряд ли сможет трудоустроиться по специальности, то есть изначально она стоит в ряду потенциально безработных. Иногда, пытаясь избавиться от экономической зависимости, подвергающаяся насилию женщина старается втайне от мужа найти работу, что в свою очередь может вызвать дополнительный повод к конфликту.

3. Третьей причиной является остро стоящая ЖИЛИЩНАЯ ПРОБЛЕМА.

Даже после развода часто женщина не может разменять квартиру и разъехаться с бывшим мужем, который продолжает дебоширить и портить ей жизнь. Разведенные супруги могут годами проживать на одной жилплощади и конфликтные ситуации индуцируются самим фактом их общежития.

4. Женщину часто останавливает ОБЩЕСТВЕННОЕ МНЕНИЕ, которое говорит, что она разрушает семью, оставляет детей без отца.

Хотя всем очевидны возможные последствия для детей контактов с такими отцами.

5. САМА ВИНОВАТА, самой и отдуваться. Многие женщины обвиняют себя сами в происходящем и терпят такие отношения, стыдясь заявить о них.

6. НИЗКАЯ САМООЦЕНКА. Часто женщин удерживает от разрыва с мужем-дебоширом низкая самооценка. Женщина говорит: «А кому я нужна, кроме него?»

7. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ДЕТЕЙ мужьями или его родственниками. Их настраивают таким образом, чтобы они не давали матери возможности решить проблему. И женщина, боясь потерять любовь и доверие детей, продолжает терпеть издевательства мужа.

8. СИЛОВОЕ ДАВЛЕНИЕ, УГРОЗЫ, ЗАПУГИВАНИЕ. Часто, чтобы удержать жену, не позволить ей прибегнуть к помощи закона, муж и его родственники используют силовое давление, угрозы, запугивание, которые зачастую имеют под собой реальную почву. Женщина знает об этом и понимает, что такие угрозы могут быть реализованы. Характер и динамика угроз может меняться в зависимости от ситуации и реальной опасности для насильника.

9. Полная БЕЗЗАЩИТНОСТЬ. Женщина, обратившаяся за помощью в полицию, оказывается полностью беззащитной перед мужем и его родственниками и ближайшим окружением. В большинстве случаев ей угрожают, требуя забрать заявление. А иногда муж просто избивает ее после этого с особой жестокостью или даже убивает. Здесь угрозы могут распространиться и на детей. То есть путем шантажа женщину стремятся заставить прекратить сопротивление.

10. МАНИПУЛЯЦИЯ РОДИТЕЛЬСКИМИ ПРАВАМИ со стороны мужа. Муж всегда может контролировать жену путем манипулирования его родительскими правами. Как отец он всегда имеет право знать, где его дети, а, значит, для нее нет возможности скрыться от него.

11. Существование ПРОПИСКИ. Еще одна проблема, с которой сталкиваются женщины в момент, когда хотят уйти от обидчика — это существование прописки. Это означает, что даже если она получит другое жилье через размен, он всегда сможет найти ее, так как процесс обмена не является конфиденциальным.

12. Существует категория женщин, которые считают насилие в семье явлением вполне нормальным, так как ДРУГИХ ОТНОШЕНИЙ НИКОГДА НЕ ЗНАЛИ.

Довольно часто женщины, пострадавшие от насилия, предпочитают не рассказывать о том, что происходит в семье.

Это одна из стратегий выживания для них, поскольку остановить насилие бывает порой опаснее, чем остаться и принять удар на себя, чтобы защитить детей.

Наиболее опасный период для женщины наступает именно тогда, когда она пытается разорвать эти отношения.

Опыт работы с такими женщинами показывает, что одно обращение в Кризисный центр требует от женщины огромной силы воли и отваги, не говоря уже о том, какие круги ада им приходится проходить при защите их прав.

Видео (кликните для воспроизведения).

(глава из методического пособия Иркутского Кризисного центра для женщин «Судебно-экспертные оценки причиненного вреда здоровью в случаях домашнего насилия», Солодун Ю.В., Злобина О.Ю., Шевцова И.Я.)

Источники

Литература


  1. Экзамен на звание адвоката. Учебно-практическое пособие. В 2 томах (комплект); Юрайт — М., 2014. — 885 c.

  2. Шубина, Е.Р. Испанско-русский юридический словарь / Е.Р. Шубина, Т.А. Алексеева. — М.: СПб: Юридический центр Пресс, 2018. — 484 c.

  3. Оксамытный, В.В. Теория государства и права / В.В. Оксамытный. — М.: ИМПЭ-ПАБЛИШ, 2004. — 563 c.
  4. Кузин, Ф.А. Делайте бизнес красиво; М.: Инфра-М, 2012. — 286 c.
  5. Прокопович, С.С. Итальянско-русский юридический словарь / С.С. Прокопович. — М.: РУССО, 2017. — 392 c.
Сколько женщин подвергается домашнему насилию
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here