Стариков о законе о домашнем насилии

Важная информация в статье: "Стариков о законе о домашнем насилии". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

Закон о «насилии над семьей» защищает не женщину, а имущество

Законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия», который в народе уже окрестили «законом о насилии над семьей», пробудил огромную дискуссию в нашем обществе. Десятки общественных организаций выступили с протестом против принятия этого законопроекта. По стране прошла волна митингов и пикетов с требованиями не допустить принятия закона, который разрушит наши семью.

В пятницу 29 ноября, на сайте Совета Федерации был выложен новый текст законопроекта, который мы сейчас попробуем проанализировать. Первоначальный текст был несколько изменен, и из него были убраны особо неприемлемые формулировки, такие как «сексуальное насилие», «половая свобода», «преследование». Однако то, что осталось, никак не может считаться законопроектом, который надо принимать и который принесет обществу пользу.

Слова из законопроекта ниже выделены курсивом, жирным шрифтом выделены слова, на которые мы будем делать акцент. Это нами сделано для улучшения понимания написанного в законопроекте.

Самым первым в глаза бросается статус планируемого законопроекта. Это — Федеральный закон. Т.е. это будет рамочный документ, на основании которого субъекты профилактики семейно-бытового насилия, перечисленные в статье 5, будут выполнять различные функции в рамках этого федерального закона. А список субъектов большой и состоит из 12 пунктов, начиная от органов МВД и заканчивая общественными объединениями и некоммерческими организациями.

То есть — все, кому не лень.

Но что интересно, статьей 7 «Полномочия федеральных органов государственной власти в сфере профилактики семейно-бытового насилия»

Федеральные органы государственной власти в пределах своей компетенции:

2) осуществляют нормативно-правовое регулирование в сфере профилактики семейно-бытового насилия;

Т.е. теперь федеральные органы смогут сами вводить и определять меры и способы по вмешательству в семейную жизнь. И общество никак не сможет это ни контролировать, ни обсуждать, ни воздействовать. Потому, что законы будут приниматься без общественных обсуждений. И не известно, что и как будет в этих законах прописано.

Давайте подробно рассмотрим основные понятия предлагаемого Федерального закона.

семейно-бытовое насилие — умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления;

Немаловажная вещь – лоббисты этого законопроекта всегда говорят, что он поможет спасти женщин от избиения и побоев. Как же с этими «благими пожеланиями» стыкуется фраза в законе что семейное насилие, это деяние… «не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления». Погодите, от какого же насилия вы собираетесь защищать женщин, если это не уголовное деяние, и даже не административное правонарушение?

Схема, которую рисуют обществу лоббисты такова: женщину бьют, её надо защитить. Но в проекте закона прямо написано, что защищать будут только от «имущественного вреда», ведь избиение или нанесение телесных повреждений уже сегодня относится к действиям, классифицированным в КОАП и УК!?

Так зачем нужен новый закон, если он будет защищать только имущество, а не самого человека?!

Идем дальше. Что такое это странное семейно-бытовое насилие, описанное, как имущественный вред? Кто может объяснить понятие «имущественного вреда» внутри семьи? Муж пил чай из кружки жены, это имущественный вред? Муж не купил жене сапоги или шубу — это имущественный вред? Жена разбила машину мужа – этой имущественный вред? Мама не дает ребенку компьютер или смартфон, потому что ребенок не хочет делать уроки, а хочет играть в электронный девайс – это имущественный вред? Непонятно. А вот это непонятное толкование и будет подводиться под формулировку семейно-бытовое насилие. Представляете, какие огромные возможности для различных злоупотреблений?

Читаем закон дальше:

лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию – супруги, …и т.д. …. в отношении которых есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут быть причинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред;

Что значит, «могут быть причинены»? Почему при рассмотрении дело самообороне, когда жертва сталкивается с превосходящей силой и агрессией нападающих, суд в массе своей выносит обвинительные приговоры обороняющимся, с формулировкой «превышение мер самообороны»? А ведь суд не считается с тем, что обороняющемуся мог быть причинен физический вред, когда парень защищает свою девушку от пятерых нападающих на улице или отец семейства защищает свою семью от бандитов, проникших к нему в квартиру или дом? А по этому законопроекту сразу будут наказывать за ВОЗМОЖНЫЕ действия!

нарушитель — лицо, достигшее восемнадцати лет, совершившее или совершающее семейно-бытовое насилие;

А почему в законе виновны могут быть только совершеннолетние? У нас в стране что, нет детских колоний, где находятся даже малолетние убийцы? А если такое «чадо» будет тиранить мать или опекунов – бабушку и дедушку (при отсутствии родителей)? А если это семнадцатилетний наркоман, который запугал и держит в страхе свою семью? Он по этому закону не подлежит ответу? Странно как-то….

И в этой версии законопроекта законодатели никак не смогли обойтись без введения обязательного атрибута ювенальной юстиции — защитного предписания.

Защитное предписание выносится в отношении лица, достигшего на момент его вынесения восемнадцати лет. Защитным предписанием нарушителю может быть запрещено:

1) вступать в контакты, общаться с лицом (лицами), подвергшимся (подвергшимися) семейно-бытовому насилию, в том числе по телефону, с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»;

2) предпринимать попытки выяснять место пребывания лица (лиц), подвергшегося (подвергшихся) семейно-бытовому насилию, если это лицо (лица) находится (находятся) в месте, неизвестном нарушителю.

Итак, лицо, получившее защитное предписание не имеет право общаться с членами своей семьи и, внимание, лишается возможности договориться между членами семьи после конфликта. Оно не дает возможности прийти к взаимопрощению и согласию членов семьи. Потому, что за нарушение защитного предписания ведет к КОАП и УК РФ.

Но самое главное, за всеми этими красивыми словами, родителям запрещается искать своих детей, которых заберут органы опеки или НКО, которые посчитали, что детям может (мы уже это разобрали выше) угрожать семейно-бытовое насилие в виде угрозы забранного телефона (про имущественный вред мы тоже писали выше)!

А в судебном защитном предписании ко всему этому ещё и добавляется требование:

2) покинуть место совместного жительства или место совместного пребывания с лицами, подвергшимися семейно-бытовому насилию, на срок действия судебного защитного предписания при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении, в том числе по договору найма (поднайма), договору найма специализированного жилого помещения либо на иных основаниях, предусмотренных законодательством Российской Федерации;

И тут тоже возникает множество вопросов – как определить есть ли возможность у нарушителя пребывать в ином жилом помещении? Что делать, если такой возможности нет, то оставить нарушителя в этой же семье? А в чем же тогда смысл этого закона? Что за специализированное жилое помещение? На основании какого закона, нарушителя обяжут снять это помещение, ведь у нас запрещено навязывать платные услуги? Вопросов много, а ответов нет….

Читайте так же:  Смена фамилии по собственному желанию последствия

Мы будем и дальше внимательно следить за развитием ситуации и обязательно информировать обо всех новостях по данному законопроекту.

Который нельзя ни в коем случае принимать, так как его конечной целью является нанесение удара по институту семьи, а не защита кого-либо от насилия.

Члены Президиума общественного движения «Патриоты Великого Отечества»

В.П. Обозный

Н.В. Стариков

Теперь мои статьи можно прочитать и на Яндекс.Дзен-канале.

Подпишитесь на рассылку

Один раз в день Вам на почту будут приходить материалы Николая Старикова, достойные внимания. Можно отписаться в любой момент.

Отправляя форму, Вы даёте согласие на обработку и хранениe персональных данных (адреса электронной почты) в полном соответствии с №152-ФЗ «О персональных данных».

Николай Стариков: Закон «о насилии над семьей» никого не защищает

2 декабря 2019 года состоялся круглый стол по вопросу готовящегося к принятию антисемейного ювенального закона. В работе круглого стола принял действенное участие лидер движения «Патриоты Великого Отечества» Николай Викторович Стариков.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться или восстановить пароль от аккаунта, если Вы его забыли.

Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Евгений Ройзман: Закон о семейном насилии должен защитить в том числе и пожилых, у которых внуки отнимают пенсию

2 декабря. ПРАВМИР. Общественный деятель, бывший мэр Екатеринбурга Евгений Ройзман прокомментировал дискуссию вокруг закона о семейно-бытовом насилии.

В программе «Личный прием» на «Эхе Москвы» политик ответил на аргументы противников этого закона, говорящих о том, что «не надо лезть в семью».

Ройзман привел в пример недавнее жестокое убийство ребенка родителями в Екатеринбурге.

«Чтобы не орал, кляп вставили, забили насмерть мальчика и закопали в снегу. Вот самый яркий пример. Тоже требовали, чтобы в семью не лезли», — напомнил политик.

Он подчеркнул, что «на самом деле, если зовут на помощь, надо приходить на помощь».

«Некому прийти на помощь, потому что говорят: “Это дело семейное, сами разберутся”», — считает Ройзман.

Политик рассказал, что к нему на прием приходило много женщин, которых «просто мордовали дома». Также Ройзман обратил внимание на то, что в России нередки ситуации, «когда пожилых женщин били сыновья, внуки, просто избивали, отнимали деньги — алкоголики и наркоманы, которых полно».

По его словам, «в России особая ситуация, в России женщина подвергается гораздо большей опасности, чем в каких-то других европейских странах».

«Необходим закон, который бы как-то предотвращал семейное насилие. Многие говорят, что из избы не надо сор выносить, а я считаю, что надо, и надо заступаться. Если нет отца, нет брата поблизости, нет друга, который может заступиться, должно заступиться государство. В общем-то, оно для этого и нужно. А человек, который говорит: “Я не хочу, чтоб государство вмешивалось” — значит, он что-то недоброе задумал, значит, он подразумевает что-то недоброе», — убежден Ройзман.

СТАРИКОВ: Закон о домашнем насилии — это 51 попытка протащить ювенальные ценности | 18.11.2019

Автор: admin · 18 ноября, 2019

  • Следующая публикация Продукты для долголетия. Знак качества 18.11.2019
  • Предыдущая публикация Донбасс: время договариваться? Время покажет. Выпуск от 18.11.2019

Информационная война 28.07.2017

Автор: admin · Published 28 июля, 2017 · Last modified 17 марта, 2018

Мир Трампа. Время покажет. Выпуск от 15.01.2018

Автор: admin · Published 15 января, 2018

Новости Главное. Эфир. 04. 02. 2018

Автор: admin · Published 4 февраля, 2018

Добавить комментарий Отменить ответ

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Законопроект о семейном насилии: беспомощная защита, нарушители без нарушений

Мы примерили обсуждаемый законопроект «О профилактике семейно-бытового насилия» на ситуацию, когда в семье обижают стариков – а такое встречается. Сможет ли новый закон защитить их?

Фото с сайта diariobasta.com

Преступление без преступления: логическая загадка

Согласно определению, предложенному в законопроекте, семейно-бытовое насилие — это умышленные действия, которые причиняют или «содержат угрозу причинения» физического или психического страдания, а также имущественного вреда. При этом к семейно-бытовому насилию не относятся административные правонарушения и уголовные преступления.

Не защищает: закон беспомощен, когда преступление совершено

Получается, закон беспомощен против наиболее опасных правонарушителей. Если родственник уже избил пожилого человека с деменцией, никаких мер по отношению к нему законопроект не предусматривает, потому что побои в зависимости от причиненного вреда являются или административным правонарушением, или уголовным преступлением.

«В данной редакции документ выглядит неэффективным», — считает Александра Имашева, руководитель Центра психологической помощи «Свеча».

Впрочем, группа разработчиков законопроекта уже подготовила поправки, которые распространяют понятие «семейно-бытовое насилие» и на те деяния, которые перечислены в КоАП и УК.

Нарушает права: «подвергшимся насилию считается человек, не подвергшийся насилию»

Если действия человека не являются правонарушением, преступлением или проступком, значит, он не нарушитель, отметил Сергей Пашин, федеральный судья в отставке, профессор Высшей школы экономики. «Если он нарушил право, то какое именно это правонарушение? Если он нарушил правила общежития, то какое до этого дело государству? Закон не должен регламентировать, как надо объясняться в любви девушке и как супруги должны жить вместе», — считает Пашин.

В нынешней редакции непонятно, кого и от чего защищает закон. «Оскорбление – это административный проступок, как и клевета. Угроза – это преступление. Побои – это иногда административный проступок, иногда преступление. Что это за нарушения, которые не являются ни преступлением, ни проступком, но могут причинять психические страдания?» — недоумевает эксперт.

Согласно законопроекту, лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию, — это в том числе люди, «в отношении которых есть основание полагать», что им «могут быть причинены» физические или психические страдания, или же имущественный вред. «Значит, подвергшимся насилию считается человек, не подвергшийся насилию», — делает вывод Сергей Пашин.

Законопроект нарушает неприкосновенность частной жизни и наносит удар по принципу правовой определенности (ясности и точности правового регулирования), считает юрист.

В Генеральной прокуратуре, однако, полагают, что законопроект будет способствовать профилактике административных правонарушений и уголовных преступлений до их совершения.

За ложный донос ответственность не предусмотрена

Фото с сайта health.harvard.edu

Основанием для того, чтобы власти приступили к «профилактике», может быть заявление не только самого пострадавшего, но и сотрудников соцзащиты, медицинских учреждений и т.п. А если потенциальная жертва семейно-бытового насилия находится в «беспомощном или зависимом» состоянии, то подать заявление об угрозе насилия (не говоря уже о факте) может любой гражданин. Рассматривать эти заявления, жалобы и сообщения органы власти должны «незамедлительно».

Не защищает: пожилой человек не будет жаловаться

Пожилые люди часто сталкиваются в семье с такими формами насилия, как игнорирование их потребностей, пренебрежительное отношение. Но они не пойдут жаловаться на это в полицию. «Насилие над стариками всегда безмолвное. Пожилые люди боятся ухудшить отношения с родственниками и остаться в одиночестве, пусть даже в психологическом. Они могут написать заявление только тогда, когда дело дойдет до побоев, приводящих к инвалидизации или даже к угрозе жизни», — говорит Александра Имашева, руководитель Центра психологической помощи «Свеча».

Читайте так же:  Порядок лишения отцовства
Видео (кликните для воспроизведения).

Распространенная форма экономического насилия, когда сын-пьяница отнимает у родителей пенсию, тоже выходит за рамки законопроекта, поскольку является правонарушением или даже преступлением, говорит Александра Имашева.

Нарушает права: семьи людей с деменцией окажутся в сложной ситуации

«Люди, которые ухаживают за пожилыми людьми с деменцией, могут в какие-то моменты срываться, кричать. Потом они плачут, извиняются, осознают, что делали это под влиянием усталости и эмоций. Да и сами пациенты могут вести себя шумно. У нас есть подопечные, которые почти постоянно кричат, если не принимают специальную поддерживающую терапию.

Конечно, соседи могут неправильно оценить такие крики. Думаю, прежде всего необходимо развивать систему поддержки семей, ухаживающих за пожилыми людьми с деменцией», — считает руководитель патронажной службы «Милосердие» Алена Давыдова.

Даже синяки могут свидетельствовать не о побоях, а о том, что человек упал или у него слабая сосудистая система, отметила она.

Между тем, согласно законопроекту, если соседи, которым надоел шум, донесут о семейно-бытовом насилии в отношении старика с деменцией, полиция должна будет отреагировать «незамедлительно».

«Ложный донос о преступлении наказывается, а в законопроекте о профилактике семейно-бытового насилия никакой ответственности за ложный донос не предусмотрено», — отметил Сергей Пашин.

Запрет находиться с ребенком должен быть предъявлен взрослому

Для этого и предлагается способ, которым во всем мире разрубается этот мучительный узел. Вместо того, чтобы забирать ребенка из-за подозрений, что какой-то из взрослых в его окружении для него опасен, выносится запрет этому взрослому находиться вместе с ребенком. Конечно, это тоже сложная ситуация: может быть, взрослому обидно, неудобно, неприятно, особенно если, например, он на самом деле этого не делал. Но по сравнению с отобранием ребенка из семьи очевидно, что это гораздо меньшая беда – взрослому найти где-то пожить несколько дней или недель, и дать больше времени, например, той же опеке разобраться. Сам по себе запрет очень мотивирует родителя на контакт с опекой, его не придется отлавливать и упрашивать поговорить, как это нередко бывает.

Да и снять запрет — намного проще, чем вернуть ребенка, если уже его отобрали. Допустим, опека несколько дней разбирается, договаривается о каком-то сотрудничестве и видит, что опасности для ребенка нет, и запрет снимается полицией. При этом запрет на приближение это не судимость, не арест, ничего очень ужасного для взрослого человека он не несет, и даже если тревога окажется ложной или преувеличенной, жизнь семьи легче вернется к норме.

В случаях, когда есть серьезная угроза, что обидчик в неадекватном состоянии вернется, будет угрожать семье, то вступает в силу уже вторая часть этого закона, когда ребенка надо забрать в убежище вместе с другим его близкими взрослым, не разрушая семью, не разрушая их отношения. Таких историй не так много, но они случаются, поэтому убежища должны быть в каждом районе.

Обычно, если у человека сохранился здравый смысл, он не будет нарушать запрет на приближение. Если это все таки происходит, можно и нужно вызывать полицию, не дожидаясь агрессии. Полиция в этой ситуации не может сказать, как они сейчас часто говорят: «Будет повод, тогда вызывайте». Нет нужды ждать, что кого-то уже изобьют и потом снимать побои. Есть прямой запрет на приближение к ребенку, если он нарушен – это основание для задержания, для административного дела. Мировой опыт показывает, что это действует очень охлаждающе. Если известно, что за нарушение запрета тебя, а не ребенка заберут в казенный дом – это отрезвляет, а кому недостаточно окажется – административный арест может добавить здравого смысла и самообладания. И наоборот, если взрослый в этой ситуации демонстрирует законопослушность и адекватность, это аргумент за то, что с ребенком все будет в порядке и после отмены запрета. Не гарантия, но весомый довод.

Конечно, к этому должны быть добавлены программы помощи тем родителям, которые бьют детей под влиянием гнева или беспомощности, но это уже сфера социальной работы и психологии, а не закона.

Еще один страх: ребенок (подросток) будет манипулировать и наговаривать на родителей, например, приемных. Такое нечасто, но случается. Он наговорил, его забрали, в приюте он через два дня пожалел и признался, что наврал, и теперь уже очень хочет домой — но не тут то было. Вернуть ребенка, которого забрали по жалобе на жестокое обращение, очень сложно. Такие истории тянутся месяцами, и часто так и не удается вернуть ребенка в семью. В этом случае запрет на приближение также предлагает более мягкий вариант, хотя, конечно, это все может быть очень тяжело и неприятно для родителя, которого оговорили, но восстановить справедливость будет намного проще.

И только в случае, когда у ребенка есть лишь один взрослый, и именно этот взрослый подозревается в жестоком обращении, и невозможно никого найти, кто пожил бы с ребенком или принял бы его к себе, только тогда он помещается в приют. Понятно, что это не так часто будет случаться

Лекарство не должно быть вреднее болезни

Фото: Кирилл Каллиников / РИА Новости

Защитным предписанием нарушителю может быть запрещено общаться с пострадавшим, в том числе по телефону, на срок от одного до двух месяцев. Судебное защитное предписание, помимо прочего, может обязать нарушителя покинуть помещение, где он проживает совместно с пострадавшим – «при условии наличия у нарушителя возможности проживать в ином жилом помещении».

«Специализированная психологическая программа» в статье 23 законопроекта раскрывается как психологическое сопровождение нарушителя.

«Но консультирование «работает» только тогда, когда у клиента есть мотивация, — отметила Александра Имашева. — А если нарушитель сопротивляется, считает, что знает ситуацию лучше психолога? Родственники скажут: «Вы даже не представляете, какая это мерзкая старуха», «Вам не понять, какой ужасный характер у папы, он всех довел». Они даже могут этого не говорить, просто думать про себя, и психологическая программа окажется бесполезной. Сложно оказывать психологическую помощь принудительно».

[2]

Совершенно непонятно, как будет действовать защитное предписание в случае с пожилыми людьми, продолжила руководитель Центра психологической помощи «Свеча». «Они часто живут вместе с родственниками и ограничены в передвижениях. Каким образом будет действовать запрет на контакт?»

В законопроекте говорится о «срочных социальных услугах» самим жертвам семейно-бытового насилия в «организациях специализированного социального обслуживания». Но не объясняется, о чем конкретно идет речь.

«Скажем, пожилой человек убежал из дома, потому что его там избивали. Куда ему идти? Нигде не прописано. Никаких временных убежищ не предусмотрено», — отметила Александра Имашева.

Единственная эффективная мера защиты — забрать пожилого человека в дом престарелых или ПНИ. Но сами пожилые люди, как правило, боятся этого больше всего, говорит психолог.

Читайте так же:  Восстановление свидетельства о рождении ребенка при утере

Профилактическая беседа – самая безобидная на вид мера. Казалось бы, отлично. Пришел участковый и припугнул зарвавшегося алкоголика, угрожающего выгнать мать из дома.

Однако «содержание, продолжительность, порядок и условия проведения профилактической беседы нигде пока не определены. Скажем, для допросов существуют такие нормы, они содержатся в уголовно-процессуальном кодексе. А здесь – ничего подобного», — отметил Сергей Пашин.

А что означает профилактический учет? «Еще не установлен факт правонарушения, человеку не дали защититься, зато сразу поставили на учет. И вот он уже гражданин третьего сорта, злодей, семейно-бытовой насильник», — говорит эксперт.

Самая серьезная мера воздействия – судебное защитное предписание, с которым человека могут выселить из квартиры на год. Кто будет определять, есть у него возможность жить в другом помещении, или нет? Какие критерии существуют для измерения этой «возможности»? На эти вопросы ответов пока нет. Зато в США нарушители аналогичного закона нередко проживают в котельных, пока не истечет срок, на который им предписали разъехаться с пострадавшим членом семьи, отметил Сергей Пашин.

«Лекарство не должно быть опаснее болезни», — добавил он.

Проект Федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия» был опубликован на сайте Совета Федерации 29 ноября. Обсуждение продлится до 15 декабря. Для подготовки документа в Совете Федерации была создана специальная рабочая группа. В начале 2017 года Госдума приняла законопроект о внесении изменений в статью 116 Уголовного кодекса, которая называется «Побои». Рукоприкладство в семье стало административным, а не уголовным преступлением. За полгода до этого перестали быть уголовным преступлением и перешли в разряд административных правонарушений побои в отношении посторонних людей, совершенные впервые и без отягчающих обстоятельств. По данным Следственного комитета РФ, случаи домашнего насилия после декриминализации побоев в семье участились.

Авторы законопроекта о насилии в семье обратились к силовикам из-за угроз

Авторы законопроекта о домашнем насилии получают угрозы на электронную почту и в соцсетях, рассказала РБК одна из разработчиков, депутат Госдумы Оксана Пушкина. В связи с этим она и другие разработчики законопроекта на прошлой неделе отправили заявление в «соответствующие федеральные силовые структуры» (депутат отказалась уточнить, в какие именно).

[1]

«Фактически всем людям, которые участвовали в этом законопроекте как соавторы, в соцсетях приходят угрозы», — сказала Пушкина. По словам депутата, угрозы в соцсетях кроме нее получают другие участники разработки законопроекта — адвокаты Мари Давтян, Алексей Паршин и создатель сети взаимопомощи для женщин #ТыНеОдна Алена Попова. Паршин в суде защищает сестер Хачатурян.

«В последнее время участились угрозы мне и моей семье и обращения оскорбительного характера в мой адрес, которые я связываю с моей работой над законопроектом», — сообщил адвокат в обращении к Пушкиной.

Телеведущая отметила, что вокруг принятия закона развернулась «хорошо организованная и финансируемая кампания», схожая с протестами после выхода фильма Алексея Учителя «Матильда», которой надо дать отпор. Она рассказала, что обсуждение законопроекта в Госдуме в октябре было чуть не сорвано «теми же самыми людьми», кто протестовал из-за проката «Матильды», а перед Советом Федерации участников обсуждения встречали выкриками и оскорблениями. При этом депутат пообещала продолжить цивилизованную дискуссию о законопроекте с общественными организациями, такими как Союз многодетных семей.

Ранее 182 региональные православные и родительские организации обратились с открытым письмом к Владимиру Путину с просьбой не допустить принятия закона о домашнем насилии. Авторы обращения назвали его антиконституционным актом и заявили, что законопроект лоббируют иностранные агенты и представители «радикальной антисемейной идеологии феминизма». Движение «Сорок сороков», которое проводило протесты против выхода «Матильды», объявило «всероссийскую акцию сопротивления» принятию этого закона.

Впервые законопроект о домашнем насилии был внесен в Госдуму в 2016 году, но не прошел первое чтение. До 2017-го побои «в отношении близких лиц» фигурировали в ст. 116 Уголовного кодекса, но два года назад был принят закон о декриминализации побоев в семье, разработанный сенатором Еленой Мизулиной. Он перевел побои близких родственников из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения в случаях, когда такой проступок совершен впервые. Мизулина утверждала, что возможность уголовного наказания за побои родственников может нанести «непоправимый вред семейным отношениям». Позднее уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова назвала принятие закона о декриминализации побоев в семье ошибкой, эксперты связали с этим и рост числа случаев жестокого обращения с детьми.

О необходимости разработать и внести закон о домашнем насилии летом заявила спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. «Мы изучим международный опыт в этой сфере, — отметила она, поручив подготовить проект закона к 1 декабря. — Нужно изменить патриархальный менталитет». Ранее о разработке закона говорил бывший глава Совета по правам человека Михаил Федотов.

После этого парламентарии разработали документ, о нем в середине октября писал РБК. Авторы хотят закрепить в законодательстве понятие так называемого защитного ордера, который бы запретил преследователю приближаться к пострадавшему и в исключительных случаях обязывал обидчика покинуть место совместного жительства, передать пострадавшему его личное имущество и документы, а также возместить имущественный и моральный вред. Положения законопроекта распространяются не только на формальных родственников, но и на всех проживающих совместно, а также на бывших супругов и усыновленных детей.

Законопроект также предусматривает закрепление понятия профилактики семейно-бытового насилия и описывает его виды: физическое, сексуальное, психологическое и материальное.

Пожилые люди стали чаще жаловаться на насилие

После принятия закона о декриминализации побоев стало значительно больше обращений о случаях семейного насилия, сообщила уполномоченная по правам человека в столице Татьяна Потяева. При этом в аппарат уполномоченной все чаще приходят заявления о насилии в отношении людей старшего поколения, глубоко пожилых людей.

Напомним, так называемый закон о декриминализации насилия в семье был подписан президентом РФ Владимиром Путиным в начале 2017 года. За год до этого был принят другой закон, установивший уголовную ответственность за побои членов семей и близких лиц. Как отмечала тогда сенатор Елена Мизулина, этот закон позволял наказывать лишением свободы до двух лет лишь за «шлепок в семье». При этом ответственность за нанесение побоев без вреда для здоровья постороннему человеку была не такой серьезной, отмечала сенатор.

Документ 2017 года исключил из числа уголовно наказуемых преступлений побои в отношении близких лиц, но только если эти побои совершены впервые и не было нанесено существенного вреда здоровью. Если же ущерб здоровью был нанесен серьезный или если побои были совершены повторно, то ответственность наступает в соответствии с уголовным законодательством.

«То, что люди стали чаще жаловаться, совсем не значит, что насилия стало больше. Когда статью декриминализировали, стремятся заявить о любой мелочи, зная, что никаких серьезных последствий это не повлечет. Декриминализация — это всего лишь исправленная ошибка», — заявила «Газете.Ru» член Общественной палаты РФ Элина Жгутова.

Тем не менее многие правозащитники отмечали, что с момента принятия закона о декриминализации стало заметно больше случаев домашнего насилия. Некоторые агрессоры не стали вчитываться в закон, а восприняли его как разрешение бить супругу или ребенка.

Читайте так же:  Заявление на сертификат материнский капитал образец

Так, если за весь 2016 год, по данным МВД, от семейных конфликтов физически пострадали около 10 тыс. женщин и 5 тыс. детей, то только за девять месяцев прошлого года было зафиксировано 57 тыс. аналогичных преступлений. Однако ряд экспертов называет эту цифру заниженной. По последним данным, опубликованным судебным департаментом при Верховном суде РФ, в российские суды за 2017 год поступило 161 тыс. дел по декриминализированной статье «Побои», тогда как в 2015 и в 2016 годах этот показатель составлял около 55 тыс.

Старшее поколение точно так же подвергается домашнему насилию, однако оказывается в такой ситуации даже менее защищенным, чем условная 40-летняя жена агрессора или его дети-подростки. «С пожилыми людьми все намного сложнее, потому что они как минимум не владеют интернетом, — пояснил «Газете.Ru» координатор правозащитной организации «Зона права» Булат Мухамеджанов. — Некоторые даже не могут выйти на улицу — они прикованы к постели, либо это инвалиды и могут передвигаться только дома. Молодые люди могут хотя бы выйти из квартиры, пообщаться со сверстниками, таким образом они могут дать другим знать, что происходит в их семье. А в случае стариков государство реагирует только тогда, когда происходят какие-то тяжелые ситуации, когда бездействовать уже просто невозможно».

В международной правозащитной практике насилие над людьми старше 50 лет выделяется в отдельную категорию. К нему относится не только физическое, но и сексуальное или психологическое насилие, пренебрежение нуждами, финансовая эксплуатация или преследование человека. Агрессия в этой ситуации, как правило, исходит от человека, с которым жертва находится в длительных и доверительных отношениях: супруга, партнера, члена семьи или, допустим, сиделки.

Насилие над представителем старшего поколения может даже не выглядеть как насилие, но быть им по сути. Например, к нему относится изоляция от друзей и семьи, ограничение свободы перемещения человека (в частности, отказ отвезти к доктору или, скажем, на службу в церковь), когда агрессор контролирует, на что тратится пенсия или забирает ее себе, если обидчик прячет необходимые пожилому человеку вещи вроде очков, слуховых аппаратов или ходунков.

Также к насилию относятся угрозы выгнать из дома или отправить в дом престарелых, нанесение вреда домашним животным пожилого человека, утаивание еды, воды и лекарств, и так далее.

Особенность пожилых жертв насилия в том, что они достаточно редко могут осознать, что происходит что-то не то. Если обидчик — родной сын или дочь, то поверить в их злой умысел крайне сложно, вмешивается родительский инстинкт. Чаще всего пожилые люди не обращаются за помощью, чтобы «не выносить сор из избы», даже если это идет им в ущерб. Кроме того, у многих представителей старшего поколения есть достаточно суровый опыт в детстве, когда их родители могли использовать жесткие методы воспитания. Поэтому даже побои могут в какой-то момент не казаться чем-то ненормальным.

«Критичность восприятия ситуации у пожилого человека может быть снижена из-за того, что у людей еще с детства сформирована модель мира, в которой домашнее насилие – это норма. Кроме того, кто-то просто совершенно не чувствует себя самостоятельным, хотя мог бы прекрасно обойтись без агрессоров — мужа или детей. Но люди по привычке, по накатанной продолжают жить согласно убеждению «Бог терпел и нам велел», хотя смирение тут совершенно неуместно», — пояснила «Газете.Ru» социальный психолог Наталья Варская.

«Не стоит забывать про деменцию, когда в пожилом возрасте люди начинают жаловаться, что их недокармливают, обкрадывают родственники. А тут еще СМИ на каждом углу говорят, что у нас стало больше насилия. Старики, сидящие у экранов телевизоров и читающие все это, начинают примерять ситуации на себя, и получается, что они реагируют на провокацию», — сказала член ОП РФ Жгутова.

По мнению Мухамеджанова, в России очень мало общественных организаций, занимающихся проблемой агрессии и насилия по отношению к старикам: «Речь даже не о юридической консультации, а в целом об организации, которая решает комплекс проблем, например, как сделать так, чтобы пострадавший мог какое-то время провести в безопасной изоляции. Для этого надо хотя бы проводить регулярный обход, иметь постоянный контакт с пожилыми, но ресурсов на все это не хватает».

Еще одна проблема, говорят правозащитники, в том, что правоохранительные органы не всегда оперативно реагируют на подобные заявления. Это останавливает и самих жертв, которые считают, что им не поверят или поднимут на смех («Размечталась, бабка, кто на тебя позарится»), и повышает долю еще не выявленных преступлений.

«В Татарстане, например, я сталкивался с ситуацией, где одну пожилую женщину притесняла ее дочь вместе с зятем. Она около 10 раз обращалась в правоохранительные органы по разным эпизодам, но ей каждый раз отказывали в возбуждении дела, — рассказал координатор «Зоны права», — Как правило, до суда доходят только те случаи, когда правоохранительные органы не могут не реагировать. Либо это что-то очевидное, когда есть конкретные телесные повреждения, свидетели».

[3]

Почему закон о домашнем насилии это не угроза семье?

Чудовищная история с убийством девочки в Саратове вызвала большой резонанс, но надо понимать, что случаи, когда ребенок погибает от рук преступника-рецидивиста при подобных обстоятельствах, единичны. Большинство случаев насильственной смерти детей происходят в семьях, от рук родственников или людей, которые живут с ними в одном доме. На одного ребенка, убитого на улице, приходится несколько сотен детей, вынужденных годами жить в опасности, детей, жестоко искалеченных или убитых людьми, которым они доверяли, теми, которые их должны были защищать. Скорбеть о Лизе и выступать против закона о домашнем насилии довольно лицемерно. Мы не можем оставить детей без защиты на том основании, что их убивает не чужой человек за гаражами, а кто-то из близких прямо у них дома.

Когда речь идет о вмешательстве в дела семьи, мы все испытываем понятную тревогу. Закон о домашнем насилии прочно связан в сознании многих со страшными рассказами про «отберут ребенка за шлепок по попе», «подросток наговорит на родителей за то, что отняли компьютер». Но важно понимать, что существующее положение дел создает в этом плане гораздо больше рисков.

Что происходит сейчас, если кто-то предполагает, что ребенок пострадал от насилия в семье? Допустим, в детском саду увидели у него синяки и в ответ на вопрос «Что случилось?» он сказал, что его побили дома. Воспитатель обязан сообщить в опеку. Опека обязана разобраться.

Сотрудник опеки оказывается перед очень неприятным выбором. Возможно, ребенок все придумал или его не так поняли. Возможно, его правда избили. За один день и максимум один разговор с родителем (и то если удалось его застать дома или вызвонить по телефону) это не всегда поймешь. Как быть? Отправить ребенка домой, где его, возможно, изобьют до полусмерти за то, что «настучал»? Или запугают, чтобы больше никому ничего не рассказывал? Или увезут в неизвестном направлении? Мы же не знаем, в каком состоянии тот, кто его побил. Может быть, у него алкогольный психоз, или он жестокий психопат. Это может быть вообще не родитель, а, например, сожитель матери или родственник, страдающий зависимостями. А может быть, ничего страшного нет, и произошло недоразумение, или, даже если ребенка наказали сгоряча, родитель уже сам сожалеет и решил, что больше никогда такого не сделает?

Читайте так же:  Раздел имущества какая статья

Врагу не пожелаешь принимать такие решения. Либо сотрудник опеки оставляет ребенка в ситуации, когда он находится в полной власти человека, который гипотетически является насильником по отношению к нему, и человек может сделать что угодно, либо забирает ребенка в приют. Наверное, неудивительно, что в этой ситуации чаще всего принимается решение ребенка забрать, даже если нет уверенности, что угроза очень серьезная.

Происходит очень несправедливая вещь. Мало того, что ребенка избили, после этого его забирают не только от обидчика, но и от его других родственников, которые, может быть, его не обижали! Из его семьи, из его дома, от его игрушек, от его друзей, из его школы – от всего его мира. Его насильственно помещают фактически в место лишения свободы, пусть и комфортное, — именно за то, что его побили. Нынешняя практика, которая существует сейчас – это практика “наказания жертвы”, того, кто пострадал. И нет другого способа его защитить, кроме как изолировать. В довольно частой ситуации – насилие со стороны сожителя матери – ребенок оказывается в приюте, теряя все, а насильник сплошь и рядом продолжает жить где жил, если не заведено уголовное дело.

После этого у опеки есть неделя на то, чтобы подать на лишение родительских прав. Закон обязывает ее это сделать. И через неделю эта же горячая картошка оказывается в руках судьи. У судьи обычно к этому времени недостаточно фактов, чтобы принять решение: было, не было, опасно, не опасно, можно возвращать, нельзя возвращать. Понятно, что сплошь и рядом перестраховываются. Если есть риск вернуть ребенка туда, где, возможно, ему грозит опасность, или ребенка оставить в учреждении – выбирают оставить в учреждении.

Таким образом, сейчас практика такова, что малейшее подозрение, что ребенок в семье подвергается насилию, влечет за собой катастрофические последствия для ребенка и для семьи. Очень трудно потом вернуть обратно, на это не предусмотрено процедуры и никто не хочет брать на себя ответственность. Даже если удалось вернуть ребенка, травма для него и для семьи бывает очень серьезной.

Как же быть, ведь действительно страшно оставлять ребенка в, возможно, опасной ситуации?

Экспертом по «психическим страданиям» станет полицейский

Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Определять, был факт семейно-бытового насилия или нет, и кто кого в семье обидел, будет сотрудник органов внутренних дел. Ему придется оценивать даже «угрозу причинения психического страдания». Никаких правил, что считается психическим страданием, или шкалы, с помощью которой это страдание измерять, полицейским не выдают.

Зять раскритиковал борщ тещи, и она страдает – это насилие, за которое его нужно поставить на профилактический учет? Теща в сердцах разбила айфон зятя, ему причинен имущественный вред – ее надо выселить из собственной квартиры?

Выбор мер профилактического воздействия будет зависеть от личного опыта и взглядов на жизнь конкретного сотрудника правоохранительных органов. Например, он может на глазах у изумленных соседей забрать предполагаемого нарушителя в отделение полиции и провести с ним там профилактическую беседу.

Не защищает: оценивать ситуацию должен специалист

Сотруднику полиции может не хватить квалификации, чтобы выявить факт семейно-бытового насилия в отношении пожилого человека. Лучше, когда ситуацию оценивают специально обученные люди, считает Алена Давыдова.

«В Израиле ситуацию в семье, где есть нуждающийся в уходе пожилой человек, отслеживает социальный работник. Это специалист с высшим образованием, который регулярно навещает семью. Если есть какие-то признаки насилия, в том числе психологического, или родственники получают материальную компенсацию за уход, но пренебрегают нуждами подопечного, социальный работник сообщает об этом в страховую компанию или в полицию», — рассказала она.

Нарушает права: презумпции невиновности, доказательств и расследования не будет

«Человек с деменцией может жаловаться, фантазировать. Мы все знаем, что при этом заболевании бывают такие нарушения, когда человеку кажется, будто у него воруют деньги, или его не кормят», — отметила Алена Давыдова.

Но законопроект не предусматривает расследование, сбор доказательств, даже презумпцию невиновности. Это «нарушителю» придется доказывать сотруднику полиции, что он невиновен.

Закон о домашнем насилии не касается наказания

Часто встречается аргумент, что закон о домашнем насилии не нужен, ведь все эти случаи и так подпадают под уголовное законодательство, мол, и так нельзя никого бить головой о батарею. Но закон о домашнем насилии не касается сферы наказания. Есть уголовный кодекс, и если установлено, что ребенка били головой об батарею, наказывать будут в соответствии с ним. Закон о домашнем насилии нужен именно для того чтобы в тех случаях, когда неясно, было или нет, когда сначала сказали, а потом взяли назад свои слова, иметь возможность не принимать необратимые суровые решения.

Это закон, который дает пострадавшему защиту на время разбирательства, поскольку понятно, что в семейной ситуации люди очень сильно связаны друг с другом, и у них амбивалентное отношение друг к другу. Если на нас напал незнакомец из-за угла, у нас нет к нему никаких других чувств, кроме возмущения и желания наказать. С родителями и супругами все гораздо сложнее. Жертва может не хотеть быть избитой, но еще меньше хотеть в детский дом или потерять семью. Закон нужен для того, чтобы снизить эту амбивалентность, чтобы дать возможность просто физически не находиться в одном месте, не подвергаться угрозе давления или дальнейшего насилия.

Видео (кликните для воспроизведения).

И еще один плюс – закон разрешил бы мучительную дилемму, с которой сталкивается каждый, кто слышит или видит, как бьют ребенка. Сообщить – и уже вечером ребенок будет в приюте. Или не сообщать – и ребенка продолжат бить. Это очень плохой выбор.

Источники

Литература


  1. Картрайт, Г. Обвиняется в убийстве. История судебных процессов над Калленом Дэвисом / Г. Картрайт. — М.: Прогресс, 2017. — 384 c.

  2. Майринк, Густав Кабинет восковых фигур / Густав Майринк. — М.: Terra Incognita, 2015. — 304 c.

  3. Веденин, Н.Н. Земельное право; М.: Юриспруденция; Издание 4-е, перераб. и доп., 2012. — 192 c.
  4. Марченко, М. Н. Проблемы теории государства и права / М.Н. Марченко. — М.: Проспект, 2012. — 766 c.
  5. Гамзатов, М.Г. Английские юридические пословицы, поговорки, фразеологизмы и их русские соответствия / М.Г. Гамзатов. — М.: СПб: Филологический факультет СПбГУ, 2004. — 142 c.
Стариков о законе о домашнем насилии
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here