Закон о домашнем насилии мифы

Важная информация в статье: "Закон о домашнем насилии мифы". Каждый случай индивидуален. Поэтому, чтобы уточнить детали именно вашего случая можно обратиться к дежурному специалисту.

Почему закон о домашнем насилии это не угроза семье?

Чудовищная история с убийством девочки в Саратове вызвала большой резонанс, но надо понимать, что случаи, когда ребенок погибает от рук преступника-рецидивиста при подобных обстоятельствах, единичны. Большинство случаев насильственной смерти детей происходят в семьях, от рук родственников или людей, которые живут с ними в одном доме. На одного ребенка, убитого на улице, приходится несколько сотен детей, вынужденных годами жить в опасности, детей, жестоко искалеченных или убитых людьми, которым они доверяли, теми, которые их должны были защищать. Скорбеть о Лизе и выступать против закона о домашнем насилии довольно лицемерно. Мы не можем оставить детей без защиты на том основании, что их убивает не чужой человек за гаражами, а кто-то из близких прямо у них дома.

Когда речь идет о вмешательстве в дела семьи, мы все испытываем понятную тревогу. Закон о домашнем насилии прочно связан в сознании многих со страшными рассказами про «отберут ребенка за шлепок по попе», «подросток наговорит на родителей за то, что отняли компьютер». Но важно понимать, что существующее положение дел создает в этом плане гораздо больше рисков.

Что происходит сейчас, если кто-то предполагает, что ребенок пострадал от насилия в семье? Допустим, в детском саду увидели у него синяки и в ответ на вопрос «Что случилось?» он сказал, что его побили дома. Воспитатель обязан сообщить в опеку. Опека обязана разобраться.

Сотрудник опеки оказывается перед очень неприятным выбором. Возможно, ребенок все придумал или его не так поняли. Возможно, его правда избили. За один день и максимум один разговор с родителем (и то если удалось его застать дома или вызвонить по телефону) это не всегда поймешь. Как быть? Отправить ребенка домой, где его, возможно, изобьют до полусмерти за то, что «настучал»? Или запугают, чтобы больше никому ничего не рассказывал? Или увезут в неизвестном направлении? Мы же не знаем, в каком состоянии тот, кто его побил. Может быть, у него алкогольный психоз, или он жестокий психопат. Это может быть вообще не родитель, а, например, сожитель матери или родственник, страдающий зависимостями. А может быть, ничего страшного нет, и произошло недоразумение, или, даже если ребенка наказали сгоряча, родитель уже сам сожалеет и решил, что больше никогда такого не сделает?

Врагу не пожелаешь принимать такие решения. Либо сотрудник опеки оставляет ребенка в ситуации, когда он находится в полной власти человека, который гипотетически является насильником по отношению к нему, и человек может сделать что угодно, либо забирает ребенка в приют. Наверное, неудивительно, что в этой ситуации чаще всего принимается решение ребенка забрать, даже если нет уверенности, что угроза очень серьезная.

КОНСУЛЬТАЦИЯ ЮРИСТА


УЗНАЙТЕ, КАК РЕШИТЬ ИМЕННО ВАШУ ПРОБЛЕМУ — ПОЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС

8 800 350 84 37

Происходит очень несправедливая вещь. Мало того, что ребенка избили, после этого его забирают не только от обидчика, но и от его других родственников, которые, может быть, его не обижали! Из его семьи, из его дома, от его игрушек, от его друзей, из его школы – от всего его мира. Его насильственно помещают фактически в место лишения свободы, пусть и комфортное, — именно за то, что его побили. Нынешняя практика, которая существует сейчас – это практика “наказания жертвы”, того, кто пострадал. И нет другого способа его защитить, кроме как изолировать. В довольно частой ситуации – насилие со стороны сожителя матери – ребенок оказывается в приюте, теряя все, а насильник сплошь и рядом продолжает жить где жил, если не заведено уголовное дело.

После этого у опеки есть неделя на то, чтобы подать на лишение родительских прав. Закон обязывает ее это сделать. И через неделю эта же горячая картошка оказывается в руках судьи. У судьи обычно к этому времени недостаточно фактов, чтобы принять решение: было, не было, опасно, не опасно, можно возвращать, нельзя возвращать. Понятно, что сплошь и рядом перестраховываются. Если есть риск вернуть ребенка туда, где, возможно, ему грозит опасность, или ребенка оставить в учреждении – выбирают оставить в учреждении.

Таким образом, сейчас практика такова, что малейшее подозрение, что ребенок в семье подвергается насилию, влечет за собой катастрофические последствия для ребенка и для семьи. Очень трудно потом вернуть обратно, на это не предусмотрено процедуры и никто не хочет брать на себя ответственность. Даже если удалось вернуть ребенка, травма для него и для семьи бывает очень серьезной.

Как же быть, ведь действительно страшно оставлять ребенка в, возможно, опасной ситуации?

Запрет находиться с ребенком должен быть предъявлен взрослому

Для этого и предлагается способ, которым во всем мире разрубается этот мучительный узел. Вместо того, чтобы забирать ребенка из-за подозрений, что какой-то из взрослых в его окружении для него опасен, выносится запрет этому взрослому находиться вместе с ребенком. Конечно, это тоже сложная ситуация: может быть, взрослому обидно, неудобно, неприятно, особенно если, например, он на самом деле этого не делал. Но по сравнению с отобранием ребенка из семьи очевидно, что это гораздо меньшая беда – взрослому найти где-то пожить несколько дней или недель, и дать больше времени, например, той же опеке разобраться. Сам по себе запрет очень мотивирует родителя на контакт с опекой, его не придется отлавливать и упрашивать поговорить, как это нередко бывает.

Да и снять запрет — намного проще, чем вернуть ребенка, если уже его отобрали. Допустим, опека несколько дней разбирается, договаривается о каком-то сотрудничестве и видит, что опасности для ребенка нет, и запрет снимается полицией. При этом запрет на приближение это не судимость, не арест, ничего очень ужасного для взрослого человека он не несет, и даже если тревога окажется ложной или преувеличенной, жизнь семьи легче вернется к норме.

В случаях, когда есть серьезная угроза, что обидчик в неадекватном состоянии вернется, будет угрожать семье, то вступает в силу уже вторая часть этого закона, когда ребенка надо забрать в убежище вместе с другим его близкими взрослым, не разрушая семью, не разрушая их отношения. Таких историй не так много, но они случаются, поэтому убежища должны быть в каждом районе.

Обычно, если у человека сохранился здравый смысл, он не будет нарушать запрет на приближение. Если это все таки происходит, можно и нужно вызывать полицию, не дожидаясь агрессии. Полиция в этой ситуации не может сказать, как они сейчас часто говорят: «Будет повод, тогда вызывайте». Нет нужды ждать, что кого-то уже изобьют и потом снимать побои. Есть прямой запрет на приближение к ребенку, если он нарушен – это основание для задержания, для административного дела. Мировой опыт показывает, что это действует очень охлаждающе. Если известно, что за нарушение запрета тебя, а не ребенка заберут в казенный дом – это отрезвляет, а кому недостаточно окажется – административный арест может добавить здравого смысла и самообладания. И наоборот, если взрослый в этой ситуации демонстрирует законопослушность и адекватность, это аргумент за то, что с ребенком все будет в порядке и после отмены запрета. Не гарантия, но весомый довод.

Конечно, к этому должны быть добавлены программы помощи тем родителям, которые бьют детей под влиянием гнева или беспомощности, но это уже сфера социальной работы и психологии, а не закона.

Еще один страх: ребенок (подросток) будет манипулировать и наговаривать на родителей, например, приемных. Такое нечасто, но случается. Он наговорил, его забрали, в приюте он через два дня пожалел и признался, что наврал, и теперь уже очень хочет домой — но не тут то было. Вернуть ребенка, которого забрали по жалобе на жестокое обращение, очень сложно. Такие истории тянутся месяцами, и часто так и не удается вернуть ребенка в семью. В этом случае запрет на приближение также предлагает более мягкий вариант, хотя, конечно, это все может быть очень тяжело и неприятно для родителя, которого оговорили, но восстановить справедливость будет намного проще.

Читайте так же:  Сумма на ребенка матери одиночки

И только в случае, когда у ребенка есть лишь один взрослый, и именно этот взрослый подозревается в жестоком обращении, и невозможно никого найти, кто пожил бы с ребенком или принял бы его к себе, только тогда он помещается в приют. Понятно, что это не так часто будет случаться

Что делать в случае бытового насилия?

Жертвы домашнего насилия должны тщательно продумать стратегию выхода из сложившейся ситуации. Большинство не решаются на реальные шаги по причине страха усугубить ситуацию, вызвать сильный гнев партнера, что нередко приводит к более тяжелым последствиям.

Что должен знать человек, подвергающийся насилию:

  1. Начать говорить о проблеме с близкими. Рассказать о происходящем, максимально сосредоточившись на всех фактах.
  2. Обязательно подготовить место, куда можно уйти: к друзьям, снять квартиру, если есть такая возможность.
  3. Держать при себе документы.
  4. Обратиться в полицию и письменно написать заявление.
  5. Зафиксировать побои в медицинском учреждении.
  6. Попросить соседей о помощи, в случае, если они услышат крики, и попросить вызвать полицию.
  7. Обратиться в центр поддержки в подобных ситуациях.

Миф 1: ЗАКОН РАЗРУШАЕТ СЕМЬИ И СЕМЕЙНЫЕ ЦЕННОСТИ. ⠀

Чушь! Закон за ПРОФИЛАКТИКУ насилия, любовь и уважение. Если семья основана на насилии, то это не семья. Закон помогает насильнику тормозить заранее, пока он никого не убил (курсы по работе с гневом, например) и защищает жертву, чтобы ей не пришлось самообороняться и попасть в тюрьму самой (охранные ордера) — пишет Алёна Попова в своём микроблоге.

Таким образом, закон защищает здоровые отношения в семье. В целом, если у одного партнёра есть склонность к насилию и он признаёт её, соглашаясь на курсы по работе с гневом — это спасает брак.

Закон о домашнем насилии не касается наказания

Часто встречается аргумент, что закон о домашнем насилии не нужен, ведь все эти случаи и так подпадают под уголовное законодательство, мол, и так нельзя никого бить головой о батарею. Но закон о домашнем насилии не касается сферы наказания. Есть уголовный кодекс, и если установлено, что ребенка били головой об батарею, наказывать будут в соответствии с ним. Закон о домашнем насилии нужен именно для того чтобы в тех случаях, когда неясно, было или нет, когда сначала сказали, а потом взяли назад свои слова, иметь возможность не принимать необратимые суровые решения.

Это закон, который дает пострадавшему защиту на время разбирательства, поскольку понятно, что в семейной ситуации люди очень сильно связаны друг с другом, и у них амбивалентное отношение друг к другу. Если на нас напал незнакомец из-за угла, у нас нет к нему никаких других чувств, кроме возмущения и желания наказать. С родителями и супругами все гораздо сложнее. Жертва может не хотеть быть избитой, но еще меньше хотеть в детский дом или потерять семью. Закон нужен для того, чтобы снизить эту амбивалентность, чтобы дать возможность просто физически не находиться в одном месте, не подвергаться угрозе давления или дальнейшего насилия.

И еще один плюс – закон разрешил бы мучительную дилемму, с которой сталкивается каждый, кто слышит или видит, как бьют ребенка. Сообщить – и уже вечером ребенок будет в приюте. Или не сообщать – и ребенка продолжат бить. Это очень плохой выбор.

Что говорит закон о домашнем насилии 2020 года в России и на чьей стороне он стоит?

Домашнее насилие – достаточно распространенная проблема во всем мире. Страдают от данного явления и мужчины, и женщины, и дети, однако последние две категории наиболее сильно подвержены рискам. В 2020 году многие развитые страны имеют закон, позволяющий привлекать к административной и уголовной ответственности домашних тиранов. В России же вокруг принятого в 2019 году законопроекта развернулась целая полемика с участием политиков, юристов и даже РПЦ. Как обстоят дела в РФ с данным законом и как юридически правильно и безопасно защитить себя или близкого человека в подобной ситуации.

Внимание! Если возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону горячей линии: +7 (800) 550-39-71 Бесплатный звонок для всей России.

Миф 2: ФЕМИНИСТКИ СТРЕМЯТСЯ ЗАЩИЩАТЬ ТОЛЬКО ЖЕНЩИН, ПРИКРЫВАЯСЬ ДЕТЬМИ, ВЛЕЗАЯ В СЕМЬИ.

Пещерное суждение людей, к сожалению, видимо, никогда не открывших хотя бы Конституцию РФ. Уже и без нашего закона, детей можно изъять из семьи и вмешаться в семью вплоть до лишения свободы на основании ст.156 УК РФ (жестокое обращение с детьми) и ст.77 Семейного кодекса (при угрозе жизни ребёнка надо изъять из семьи) — объясняет Алёна.

Закон направлен на профилактику насилия до того, как появится угроза жизни и вред здоровью. Активистка негодует:

Зачем ждать трупов или отрубленных рук, что за маньячество такое?! Закон защищает всех: и мужчин, и женщин, и пенсионеров.

Пенсионеры подвергаются домашнему насилию от членов своей семьи. Чаще они настолько слабы и испуганы, что молчат об этом. У них отбирают пенсию, бьют, морят голодом, подвергают психологическому насилию. Консерваторы не рассматривают эту проблему, не считая её важной. Где же уважение к старшим?

Что важно знать о самообороне

Довольно часто женщины, страдающие от домашнего насилия, пытаются ответить партнеру той же монетой, однако грань между самообороной и превышением довольно тонкая. Человеческое тело устроено таким образом, что в критической ситуации задействует все ресурсы для выживания и резкий выброс адреналина может привести к плачевным последствиям.

Закон позволяет жертве защищать свою жизнь и неприкосновенность, но запрещает наносить телесные повреждения и вред жизни обидчику. Поэтому, конечно лучше при малейших предпосылках тирании обращаться в правоохранительные органы и фиксировать инциденты.

Куда обращаться за помощью пострадавшим?

Женщины, страдающие от домашнего насилия, дети, пожилые люди, не должны молчать. В РФ имеется несколько организаций, которые помогают в борьбе с созависимостью и домашней тиранией:

  1. Проект «Насилию.нет» https://nasiliu.net/.
  2. Кризисный центр помощи женщинам и детям в Москве – https://krizis-centr.ru/. Телефон – 8 (499) 977-17-05 и др.
  3. Независимый благотворительный центр помощи пережившим сексуальное насилие «Сестры», телефон (495) 901-02-01.
  4. Горячая линия помощи: 8-800-7000-600. Позвонить туда можно бесплатно.

Психологи говорят, что подобные союзы редко становятся нормальными и проблемы в отношениях будут только усугубляться. Разработчики законов иного мнения и прилагают усилия для сохранения ячейки общества любой ценой.

В результате домашнего насилия страдают не только женщины, но и дети, которые рискуют попасть «под горячую руку» либо же наблюдают за этим и получают серьезные психологические травмы. Стоит ли сохранять семью в таком формате или нет, решать, конечно, партнерам, но нужно помнить и о том, что даже у любви есть предел.

Внимание! Если возникнут вопросы, можете бесплатно проконсультироваться в чате с юристом внизу экрана или позвонить по телефону горячей линии: +7 (800) 550-39-71 Бесплатный звонок для всей России.

Закон о домашнем насилии, часть 2. Роман Носиков про безграмотность законопроекта

Наученный верить только фактам и опираться лишь на документы я с усмешкой воспринимал как критику, так и пропаганду закона о профилактике семейного насилия. То и другое в основном гнало мифологию, с единственной разницей: критиков закона ужасало, что в каждую семью могли ворваться «швондеры» в кожаных куртках и начать указывать как этой семье жить, а пропагандистов того же закона подобная перспектива приводила в восторг.

Так, доктор юридических наук, профессор кафедры государственного и муниципального управления, член Общественного совета при ГУ МВД России по Московской области Игорь Понкин в своей статье на сайте «Сорок Сороков» усмотрел угрозу «швондеризации» семьи в том, что, по имевшемуся тогда проекту, НКО имели полномочия «осуществлять общественный контроль в сфере семейно-бытовых отношений (часть 1 статьи 18), — при этом формы и пределы такого «общественного контроля» законопроектом не оговариваются».

Читайте так же:  Факт признания отцовства заинтересованное лицо

Доктор права и профессор очевидно не знает о существовании в России закона «Об основах общественного контроля», в соответствии с которым общественный контроль введен «в целях наблюдения за деятельностью органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, иных органов и организаций, осуществляющих в соответствии с федеральными законами отдельные публичные полномочия».

Общественный же контроль в отношении граждан и их частной жизни невозможен и незаконен.

То же самое относилось и к другим лозунгам что с одной, что с другой стороны конфликта: обещания карать за не купленные сапоги как пример экономического насилия, ругательство «корова» как пример насилия психического, крики о том, что нет определения ни того, ни другого насилия.

Естественно, все это не соответствовало действительности, и в законопроекте 2016 года все определения были на месте. Их можно и нужно было делать лучше, но они были. И к сапогам не имели никакого отношения.

Закон не был совершенен. И что важно — он не имел огромного количества сопроводительных законопроектов, без которых он не мог бы работать. Но все же это был законопроект, с которым можно было работать.

Когда в СМИ появились известия о том, что Совет Федерации на своем сайте выложил новый проект закона для обсуждения, я обрадовался. Такая смелость внушала мне надежду: законопроект улучшили настолько, что готовы его обсуждать с обществом предметно.

Я скачал текст закона, прочитал и погрузился в тяжкие раздумья.

Новый проект закона не только оказался хуже предыдущего — он вообще утратил право называться законопроектом.

Законопроект писался не просто человеком безграмотным в области права. Автор закона столь же скверно, как и к праву, отнесся к русскому языку. В результате вместо законопроекта о домашнем насилии на свет появилась издевка, гротескное воплощение пропаганды обеих громко истерящих вокруг закона сторон.

Во-первых, из закона были полностью исключены все определения, которые присутствовали в проекте 2016 года. То есть теперь пропаганда противников закона, ранее совершенно лживая, оказалась правдой — психологическое и экономическое насилие потеряли свои определения.

Во-вторых, совершенно издевательским образом в абзаце 3 ст. 2 проекта «лица, подвергшиеся семейно-бытовому насилию», определены как «в отношении которых есть основания полагать, что им вследствие семейно-бытового насилия могут быть причинены физические и (или) психические страдания и (или) имущественный вред». То есть подвергшимися объявлены лица, еще не подвергшиеся.

Этого уродливого конструкта можно было избежать, владей автор законопроекта русским языком хотя бы как вторым. Можно было ввести термин «жертва семейно-бытового насилия», и с точки зрения русского языка все было бы в порядке, так как жертва может быть не только настоящей, но и будущей. Но автор закона — то ли в силу полной неграмотности и отсутствия представления о речевой стилистике, то ли по злому умыслу — этого не сделал.

В-третьих, но не в последнюю по важности очередь, семейно-бытовое насилие в проекте закона определено как «умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления».

Перевожу на русский: семейное насилие — это не преступление. И даже не правонарушение.

[2]

То есть если кто-то ударил свою жену по лицу проводом, это вовсе не семейное насилие, потому что это «побои» — ст. 6.1.1. КоАП РФ. Но так как эти побои — не семейное насилие, то с ними данный закон никак не борется. А с чем он тогда борется?

Он борется с поведением, не содержащим «признаков административного правонарушения или уголовного преступления». То есть данный закон обеспечивает государственным принуждением и насилием борьбу с поведением, не запрещенным законом. Что является нарушением основного правового принципа nullum crimen sine lege — нет преступления без закона.

Основные лоббисты этого закона тоже не в восторге от внесенных изменений, хотя и по несколько другим причинам. Процитируем их:

«Определение «семейно-бытового насилия» в данной редакции полностью исключает из-под действия закона все виды физического насилия (побои, причинение вреда здоровью и т. п.), так как данные виды насилия всегда содержат в себе признаки административного правонарушения или преступления… Таким образом, все потерпевшие, которые ожидают принятия процессуального решения по своему заявлению, лишаются мер защиты и социальной поддержки в самой острой и опасной фазе конфликта».

При этом в законе сохранены такие новации, как охранное предписание и судебное охранное предписание, обязательные курсы и прочее. Но если в предыдущей редакции проекта закона все это должно было стать мерой воздействия на преступника, то теперь этот арсенал направлен на человека, который ни в чем закон не нарушил.

Таким образом, в новом законопроекте воплощены все самые черные мифы о законе против домашнего насилия.

Случайно ли это произошло? На мой взгляд, нет. Это не случайность. Я предполагаю, что целью внесения таких правок был срыв — как принятия закона, так и предметной дискуссии вокруг этой инициативы.

Впоследствии отсутствие законодательства, а следовательно, и все последствия этого можно было бы «повесить» на патриотические и традиционалистские движения, выступавшие против принятия такого закона. Так эти движения неожиданно для себя стали бы пособниками всех последующих семейных побоев и убийств.

Очевидно, несколько сотен, а то и тысяч жизней — не слишком высокая цена за то, чтобы растоптать эти движения и вывести их за пределы политического поля. Не знаю, кто может пылать к ним такой ненавистью, но предположения есть.

В следующей части, которая будет самой сложной, я попытаюсь представить свое видение законодательства по противодействию домашнему насилию.

«У вас отберут ребенка и отдадут геям»: какие мифы не дают принять закон о домашнем насилии

Закон о профилактике семейно-бытового насилия, споры о котором длятся уже больше трех лет, до сих пор не внесли на рассмотрение российского парламента, хотя депутаты обещали сделать это еще в конце прошлого года. Спор идет даже не по существу законопроекта, не по тексту документа, а о том, нужен ли вообще такой закон в России. И пока противники проекта называют его защитников «иноагентами», жертвы домашнего насилия обращаются в ЕСПЧ. Почему власти страны так не хотят принимать этот закон и как живут те, кто в нем крайне нуждается, разбиралась корреспондент RTVI Ирина Воробьева.

Депутат Государственной Думы Оксана Пушкина — лицо законопроекта о домашнем насилии. За это она регулярно подвергается нападкам, травле и даже угрозам. А сам законопроект обрастает мифами.

Оксана Пушкина, депутат Государственной Думы: «Вас очень просто выбить из седла, что называется, если я вам скажу, что из-за этого закона у вас будут проблемы с вашим ребенком, с вашим мужем, ребенка отберут и обязательно отдадут геям. Обязательно. Других просто нет. То вы пойдете на меня с вилами, а я на вас».

Депутат Государственной Думы Наталья Поклонская — лицо консервативной идеологии и борьбы за семейные ценности. Она же бывший прокурор Крыма и большая поклонница императора Николая II.

Наталья Поклонская, депутат Государственной Думы: «Как мы росли в наших семьях? Мама, папа, никакой агрессии, все предельно ясно. Что такое хорошо, что такое плохо. Никто не вмешивается. Никаких общественников, которые могут прийти домой, в семью, посмотреть, показывать и за то, что папа наказал ребенка за провинность, отобрать ребенка».

Вместе с руководителем центра «Насилию.нет», кандидатом юридических наук Анной Ривиной мы решили ответить на главные вопросы к законопроекту.

Первый миф гласит, что закон позволит отбирать детей за шлепок, словесное наказание или воспитательное ограничение.

Анна Ривина, директор центра «Насилию.нет»: «Закон против домашнего насилия никоим образом отдельно не рассматривает несовершеннолетних граждан нашей страны. Все вопросы, касающиеся безопасности ребенка, регулируются Семейным кодексом, который на сегодняшний день уже позволяет органам опеки на свое усмотрение забирать ребенка из семьи».

Читайте так же:  Постановление пленума о разделе имущества супругов

Депутат Государственной Думы Петр Толстой — любитель мифов. Он их собирает и распространяет. И не где-нибудь в соцсетях, а прямо с трибуны российского парламента (кстати, он же возглавляет российскую делегацию в Парламентской ассамблее Совета Европы).

Петр Толстой, вице-спикер Государственной Думы: «Надо закрепить понятие брака как „союза мужчины и женщины‟, это создаст барьер для попыток приписать какие-то отдельные, дополнительные права для лиц нетрадиционной ориентации — ЛГБТ. Сегодня эти попытки делаются с помощью проекта закона о профилактике домашнего насилия, который списан практически под копирку со Стамбульской конвенции Совета Европы. Нам пытаются навязать закон, который нацелен не на сохранение семьи, а на ее раскол с помощью постороннего вмешательства, начиная с соседей и заканчивая НКО».

Но вот вопрос: читал ли депутат Толстой сам текст законопроекта?

Оксана Пушкина, депутат Государственной Думы: «Никто не читал. Ни Валуев, ни Толстой, ни иже с ними, которые против законопроекта. Я всегда спрашиваю, против какого из них? И тут начинается самое главное — „мы в принципе против, не лезьте в семью‟. А мы и не лезем. Этот закон лезет в семью только тогда, когда SOS, все»

Видео (кликните для воспроизведения).

И это еще один миф — закон о домашнем насилии разрушит институт семьи.

Анна Ривина, директор центра «Насилию.нет»: «Очень странный институт семьи, который может разрушить закон против домашнего насилия. Поскольку на сегодняшний день и Конституция, и Семейный кодекс уже давно провозгласили и принципы равенства, и право на безопасность. Традиционная семья и институт семьи как раз говорят о том, что насилие — это ненормально и его быть не должно».

Сейчас жертв домашнего насилия в России точечно не защищает ни один закон. Более того, пострадавшие вынуждены доказывать факт насилия сначала для административного дела без серьезных санкций, а потом фактически ждать следующего раза, который для некоторых становится последним. Выжившие, исчерпав возможности добиться справедливости в России, идут в Европейский суд по правам человека.

Валерия Володина стала одной из них и выиграла дело в Страсбурге. Решение вступило в силу в ноябре 2019 года. Но после этого тишина: ни принятых мер, ни выплаты компенсации. Тогда она написала письмо президенту и депутатам.

Валерия боится преследователя и вынуждена скрываться, поэтому она отказывается с нами встречаться, но присылает нам аудиофайлы.

Валерия Володина, жертва домашнего насилия: «Мое обращение в администрацию президента и в Госдуму касается не расследования преступлений, совершенных против меня. Самые ужасные эпизоды — это похищение группой мужчин, избиение, лишение беременности, использование таких спецсредств, как устройства для передачи геолокации и прослушки. А также многочисленные избиения и попытка убийства. Тот самый случай, когда у моего автомобиля перерезали тормоза».

В своем письме руководству России Володина приводит и фрагмент из решения суда. ЕСПЧ отметил, что в России отсутствует законодательство по борьбе с домашним насилием, отсутствуют сдерживающие или охранные ордера.

Оксана Пушкина, депутат Государственной Думы: «Под охранный ордер могут попасть все. Куда мы бежим, когда нам угрожают? К маме, к сестре, к подруге. Вот полицейский выдаст это охранное предупреждение всем, кому он считает нужным. И вообще принятие самого законопроекта это и есть превентивная мера профилактики семейно-бытового насилия».

Адекватной статистики по домашнему насилию в России нет, потому что до сих пор не договорились, как считать и кто считает. Некоторые любят приводить цифры МВД, согласно которым в 2016 году было зафиксировано 64 тысячи случаев домашнего насилия. А в 2017 почти в два раза меньше. Эксперты связывают такое снижение с тем, что в феврале 2017 года отменили уголовную ответственность за первые побои в отношении близких.

Депутат Наталья Поклонская не отрицает, что проблема насилия в семьях есть, она предлагает свои поправки к проекту закона.

Наталья Поклонская, депутат Государственной Думы: «Прежде всего начать с названия закона: как корабль назовешь, так он и поплывет. Закон о профилактике насилия в семье. Можно подумать, что в России у нас не семья, а сплошное насилие кругом. Давайте мы назовем закон „Об укреплении семьи‟. Надо предоставить полномочия и одновременно спрашивать за использование и выполнение своих должностных обязанностей со стороны участковых инспекторов».

Как корабль ни назовешь, а законопроект пока застрял где-то в коридорах российского парламента. Сейчас у депутатов другие приоритеты — видимо, их не хотят отвлекать от Конституции. И нет ни сроков, ни прогнозов.

Мы редко об этом задумываемся, но проходящие мимо нас на улице люди скорее всего либо сами сталкивались с домашним насилием, либо их ближайшее окружение, а возможно, прямо сегодня, по возвращении домой, они подвергнутся насилию. Но мы об этом вряд ли узнаем.Причин тому несколько: привычка общества обвинять жертву, отсутствие доступной помощи, страх и стыд. И, конечно, так и не принятый до сих пор закон о профилактике семейно-бытового насилия.

Закон о домашнем насилии: мифы о вреде принятия закона.

Активистки Алёна Попова и Александра Митрошина борются за принятие закона о домашнем насилии. В июле девушки запустили флешмоб #ЯНеХотелаУмирать, который вызвал широкий резонанс в сети. Противники закона рассуждают о вреде его принятия, тем самым порождая мифы.

Законопроект о домашнем насилии в России 2019 года

В 2019 году в Государственную Думу был подан законопроект о Домашнем Насилии, поскольку предпосылок достаточно много. В 21 веке многие семьи еще живут по средневековым законам, в то время, как жертвам и их родственникам правоохранительные органы говорят: «Убьет, тогда посадим.»

В домашнем насилии тяжкие телесные повреждения – это редкость, а вот убийства на бытовом уровне происходят в 70% случаев, если в семье присутствует тирания. Причем совершают убийство иногда и жертвы, в процессе самозащиты, после чего их обвиняют в превышении полномочий и отправляют отбывать наказание.

Что же гласит закон? Согласно 4 ст. Закона, цель его – поддержка и сохранения семьи, а также оказание оказание социальной и медицинской помощи пострадавшей стороне. К нарушителю будут применяться защитные предписания, в результате которых он может быть выселен при условии, если есть куда, а также запрет на вступление в любой контакт с жертвой.

Если вникнуть в суть законопроекта, то он, в случае принятия, вносит ряд изменений в процесс правового взаимодействия между жертвами БН и абьюзерами.

Однако все они направлены на сохранение семьи, а не на защиту прав потерпевших. Поэтому, развернувшаяся полемика вокруг данного нормативно-правового акта, вполне оправдана. В чем минусы закона?

  1. Побои в домашних условиях декриминализируются. Ранее за подобное нарушение нарушитель мог получить до 2-х лет лишения свободы. Согласно новому законопроекту, сейчас это административное нарушение, за которое предполагается штраф до 30 тыс.рублей.
  2. В случае отсутствия доказательств, максимум, на который может рассчитывать жертва – это проведение профилактической беседы.
  3. Если есть доказательства побоев, суд может выдать предписание, по которому нарушитель не имеет права контактировать с пострадавшим ни при каких обстоятельствах. Однако, потенциальная опасность для жертвы в таких ситуациях увеличивается в разы, так как это может только разозлить тирана. Кроме того, штраф будет платиться из семейного бюджета, следовательно косвенно его оплачивает и сама жертва.
  4. В тексте законопроекта ничего не сказано о сексуальном насилии, в результате чего получается, что партнеры заведомо согласны на любые действия интимного характера.

Какая ответственность за домашнее насилие?

Пока Законопроект о Профилактике домашнего насилия не принят, правоохранители опираются на ст.116.1. УК РФ. Наказание в случае доказательства бытового насилия будет:

[1]

  • штраф до 30 тыс. руб. или в размере зарплаты за период до 3 месяцев;
  • общественные работы сроком до 240 часов;
  • исправительные работы сроком до полугода;
  • арест на 3 месяца.

Уголовная ответственность за повторные случаи избиения, изнасилования наступает лишь в случае рецидивов и это вызывает тревогу у лоббистов.

Миф 3: АВТОРЫ ЗАКОНА ХОТЯТ ЛИШИТЬ СОБСТВЕННИКА ЖИЛЬЯ.

Судебный охранный ордер ПОЗВОЛЯЕТ суду ввести запрет насильнику, даже если он собственник, находиться в жилье, пока ордер действует. Никто не лишит его собственности. Насильник будет ходить на курсы по работе с гневом. Когда он научится не применять насилие, ордер будет отменён — пишет Попова на своей странице в Instagram.

Охранные ордера имеют срок действия. Если вы не согласны с решением суда, его можно обжаловать.

Читайте так же:  Сколько дней делается паспорт при смене фамилии

Что собой являет домашнее насилие?

Под понятие домашнее насилие попадают ряд действий физического, психологического, сексуального и экономического характера. К физическому насилию относится:

  • толкание, пощечина;
  • побои кулаками, шлепки;
  • побои палками, ремнями, молотками, другими тяжелыми предметами;
  • порезы и уколы ножом или другими острыми предметами;
  • тягание за волосы, плевки, биение головой об стены и т.д.

К психологическому насилию относятся такие обстоятельства:

  • унижения;
  • постоянная критика;
  • постоянный контроль, слежка, в том числе проверка переписок, телефонов, использование шпионского программного обеспечения, камеры слежения;
  • угрозы убийства жертвы или ее близких;
  • использование уничижительных слов в обращении;
  • создание условий, в которых жертва оказывается зависимой от абьюзера и не имеет возможности попросить о помощи;
  • создание отрицательного мнения о жертве, выставление ее психически не здоровой, чтобы вызвать недоверие к ней, если она пожалуется;
  • шантаж, манипуляции.

К сексуальному насилию относятся не только акты проникновения, но и принуждения к демонстрации обнаженного тела, прикасание к гениталиям, смотреть порнографию или мастурбацию партнера, а также выполнять репродуктивные задачи.

Домашнее насилие иногда называется бытовым, и явление юридически определяется не только среди законных супругов, но и в парах, живущих в гражданском браке.

Что говорят юристы и правозащитники о законе?

Эксперты утверждают, что штрафные санкции для рецидивистов не предположены и в случае жестких нарушений виновник получит реальный срок.

Если ДН фиксируется впервые, то человек будет оштрафован. Условием является и тяжесть нарушение, то есть, если это ограничивается шлепками, подзатыльниками, и т.д. К сожалению, Уголовный Кодекс РФ не регламентирует понятие побои, соответственно опирается лишь на телесные повреждения и если их нет, то доказать рукоприкладство будет проблематично.

Кроме того, жертвы сами часто не говорят о сложившейся ситуации, поскольку часто считают такое поведение нормой. Ведь на уровне менталитета в РФ такие утверждения – «Бьет, значит любит», «Сама спровоцировала» и т.д.

Следовательно, спасение и защита прав жертв домашнего насилия в руках исключительно самих пострадавших. Во всяком случае, пока.

Феминистки всё врут.

Родительское Всероссийское Сопротивление (РВС) активно топят за то, что закон и так защищает всех, а принятие закона о домашнем насилии только навредит.

По их мнению, в нём нет «белых пятен». Со стороны РВС ведётся пропаганда того, что феминистки сознательно завышают количество жертв домашнего насилия, чтобы привлечь к закону больше внимания. Члены сопротивления утверждают, что таким образом активистки пугают женщин и настраивают их против мужчин.

Тот факт, что закон принят и работает в 144 странах мира (но не в России), противников не волнует. В нашей стране насилие в семье считается нормальной семейной ценностью, которую следует упорно защищать, отбиваясь от адекватного закона.

Петиция собрала уже 820 тысяч подписей. Флешмоб в Instagram превысил 16500 тысяч публикаций под хэштегом #ЯНеХотелаУмирать.

Активистки не просто говорят о недостатках системы, они открыли сеть взаимопомощи для женщин «Ты не одна». Чем может помочь сеть:

  • Найти активистов, блогеров, публичных личностей, которые помогут осветить вам вашу проблему в случае, если вашей истории требуется огласка
  • Узнать, какие фонды и кризисные центры, созданные для помощи жертвам насилия, существуют в вашем городе
  • Получить контакты юристов и юридических центров, предоставляющих бесплатные консультации по вопросам, связанным с домашним насилием
  • Составить заявление в полицию с помощью понятной, разработанной формы на сайте, которая адаптирована для экстренных случаев и поможет избежать сложностей при заполнении
  • Найти доступные курсы и онлайн-тренинги, направленные на психологическую и физическую адаптацию
  • Узнать всю необходимую информацию о ваших правах и возможных действиях при возникновении угрозы здоровью и жизни

https://tineodna.ru

На конференции «Женский взгляд» в Сочи Татьяна Мерзлякова, которая является уполномоченной по правам человека в Свердловской области, высказалась:

Кто против закона о профилактике домашнего насилия, приглашаю к нам в женскую зону. Большинство сидит за убийство мужа. Пусть с ними поговорят…

Закон «о семейном насилии» никого ни от какого насилия защитить не способен

Закон о семейном насилии обещает полицейские палки и «письма несчастья»

Автор – Холмогоров Егор

Опубликованный проект федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» оказался намного хуже, чем ожидали от него самые яростные критики. Немало было сказано о том, что этот законопроект направлен на разрушение семьи, преследование мужчин, торжество феминизма и «нетрадиционных» ценностей и т. д.

На деле всё оказалось ещё хуже. Предлагаемый проект нацелен на разрушение правовой системы в нашем и без того не слишком-то правовом государстве. Ключевая для этого закона формулировка – определение семейно-бытового насилия – выглядит так:

Семейно-бытовое насилие – умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления.

По буквальному смыслу этой формулировки получается, что органы, ответственные за «профилактику семейно-бытового насилия», получат право во внесудебном порядке карать людей за деяния, которые не являются преступлением или правонарушением.

Ещё раз. Некое деяние, которое не является преступным по Уголовному кодексу и не рассматривается законом даже как правонарушение, может тем не менее быть наказано действующим в рамках нового закона административным органом. Иными словами, перед нами то самое «низачто» из известного анекдота, которое не укладывается в рамки уголовного и административного кодексов, но за которое дают если не десять лет (десять лет у нас и за умышленное убийство не всегда дают, особенно если Рафик – хороший мальчик), то серьёзные неприятности.

Определение этого «низачто» законодатели дать затрудняются и предлагают понимание того, что такое «семейно-бытовое насилие» в следующем виде: «Умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и (или) психического страдания и (или) имущественного вреда». Под такое определение может попасть всё, что угодно, кроме действительно серьёзной угрозы. Обещания «Зарежу» или «Глаз натяну на пятую точку» подпадает под 119 статью УК РФ, правоприменительную практику по которой надо, безусловно, совершенствовать.

Под новый же ФЗ попадут прежде всего такие действия или угрозы, которые занимающиеся «профилактикой» органы захотят считать попадающими ради совершенствования отчётности. Проще говоря, для получения «палок», наград, поощрений и звёздочек. Сама формулировка такова, что оставляет интерпретацию той или иной ситуации как «семейно-бытового насилия» полностью на произвол правоохранительных органов.

Формулировка «деяние, содержащее угрозу причинения страдания» – чрезвычайно коварна и допускает предельно расширительное толкование, так как «содержащаяся» угроза может и не быть никак выражена и выявлена. Мало того, сам нарушитель может полагать, что его деяние никакой угрозы психического страдания не содержит, а вот внешнему интерпретатору может показаться по-другому.

Например, в большинстве семей просьба сходить за хлебом время от времени доставляет психическое страдание другому члену семьи, у которого болит голова, идёт любимый сериал или позвонила подруга. На этой почве регулярно возникают скандалы, в процессе которых звучат ещё более серьёзные угрозы – от не отдать зарплату до развестись. Понятно, что просьба сходить за хлебом – это классическое «семейно-бытовое насилие», она абсолютно недопустима, за хлебом должен ходить слуга с опахалом. Но, применяя последовательно логику данного законопроекта, фраза «Дома хлеб закончился» также является преступной в новом понимании, так как она содержит в себе угрозу дальнейшего причинения страдания в виде просьбы сходить за хлебом. Фактически любой сколько-нибудь серьёзный внутрисемейный диалог между супругами или родителей с детьми, например, требования встать и пойти в школу, может быть интерпретирован как «содержащий угрозу» по меньшей мере психического страдания, если не физического или имущественного вреда.

Разумеется, нам ответят: Ну в органах же не дураки, они понимают, где дело серьёзное, а где нет.

И это очевидная и циничная ложь.

Начнём с того, что в условиях нашей «палочной» системы (а другой формы отчётности наши правоохранительные структуры так и не придумали) любое здравомыслие существует только до 25-го числа месяца, а дальше вступают в действие законы статистики.

Читайте так же:  Как получить повторное свидетельство о рождении ребенка

Продолжим тем, что применение так называемой «ювенальной юстиции» даже в самом усечённом её варианте доказало: ни на какую повсеместную вменяемость проверяющих и предписывающих органов рассчитывать не приходится, сплошь и рядом мифическая «защита прав детей» превращается в преследование многодетных семей, которое причиняет страдание прежде всего их детям. Вспомним только что обсуждавшуюся повсеместно ситуацию с семьёй Лапшиных, вынужденной сбежать из Вологодской области в Карелию после попытки отобрать у неё детей.

Иными словами, формулировки предлагаемого закона – это угроза непрерывного произвола со стороны сотрудников МВД на всех уровнях, угроза использования «защитных предписаний» – самого значительного нововведения данного законопроекта как инструмента запугивания, силового давления, того самого семейно-бытового насилия уже с другой стороны.

В нынешней формулировке эти «защитные предписания» больше всего напоминают пресловутые «леттр де каше» («письма с печатью»), действовавшие во Франции при старом порядке. Уже в скреплённом королевской печатью документе о внесудебном аресте и препровождении, допустим, в Бастилию оставлялось свободное место для… имени приговорённого.

Здесь складывается аналогичная ситуация: вне рамок уголовного или административного кодексов появляется возможность для долгосрочного преследования гражданина. Предполагается возможность продлевать «письмо несчастья» – «защитное предписание» МВД до 60 дней. На это время гражданин ставится на «профилактический учёт», и за ним осуществляется «профилактический контроль», ограничивается возможность пользоваться телефоном и интернетом. Иными словами, перед нами практически безграничная возможность для нарушения прав человека, преследования неугодных, причём со стороны низовых структур ведомства, которое пользуется в обществе, будем честны, не самой безупречной репутацией (привет полковнику Захарченко и не ему одному). Блюстителем семейной нравственности предлагается быть учреждению, про сотрудников которого СМИ муссируют гипотезы о «пари на секс».

Вспомним жуткую историю сестёр-отцеубийц Хачатурян. Смог бы такой закон защитить их от отца-насильника? Возымело бы эффект такого рода «защитное предписание»? Особенно с учётом того, что одним из факторов безнаказанности называются его связи в полиции.

Перед нами даже не «закон феминисток против мужчин», перед нами «закон о «палках» для сотрудников МВД против всех, на ком они решат эти «палки» «срубить». При этом самой полиции эта дополнительная нагрузка тоже не нужна, и она будет исполнять эту миссию нехотя, с раздражением, и оттого только ещё хуже.

Проект ФЗ «О профилактике семейно-бытового насилия в Российской Федерации» безграмотен, абсурден, выполнен в антиправовой логике и вряд ли подлежит улучшению. Его просто следует отправить в мусорную корзину, так как никого ни от какого «семейно-бытового насилия» он защитить не способен и не нужен ни для чего, кроме самопиара лиц, которые его внесли и поддержали.

Что же делать реальным жертвам реального насилия, которое и в самом деле порой творится за стенами наших квартир и домов? Что делать жёнам, которых бьют мужья (наоборот тоже бывает, но согласимся, что мужчина может ударить сильнее, а вот в психологических унижениях женщины, как правило, изощрённее), детям, которых истязают отчимы и мачехи?

Подлинной профилактикой здесь должно служить, прежде всего, общее смягчение нравов, которое всё-таки в процессе развития цивилизации становится всё более очевидным. Наше общество гораздо менее насильственно сегодня, чем полвека или четверть века назад – и потому, что уровень жизни выше, и потому, что меньше стало государственного и криминального террора на улицах, то есть ситуация общей социально-политической стабильности сказывается на смягчении нравов к лучшему.

Сегодня «отцовский ремень» уже является скорее символической угрозой, и лишь у немногих порка остаётся средством воспитания. Детей уговаривают, а не принуждают. Женщины, которых терроризируют мужья и сожители, и они не уходят, сегодня, как правило, относятся к такому психологическому типу, который за «защитным предписанием» не пойдёт. А заявиться в семью и защищать жертву вопреки её воле окажется тяжело и чревато худшими нарушениями при любом законе.

Необходимо систематическое совершенствование реальных правовых механизмов, таких как административное законодательство. Семейные побои были справедливо декриминализованы. Однако административная ответственность за избиение супругов и детей должна наступать беспощадно, и работать по этой административной статье органы должны чётко, закатав рукава. Угроза небольшой, но реальной ответственности, которая наступает неотвратимо, будет гораздо лучшим средством профилактики, чем расплывчатый закон о «письмах несчастья».

Семью придумали не вчера. Это скорее она придумала нас, чем мы её. И, как у всякого института, существующего тысячелетиями, намного дольше государства, законов, полиции, феминизма и прочего, у семьи есть свои законы развития. И, нарушив эти законы, мы получим просто поломку всего механизма, который, вообще-то, отвечает за наше самовоспроизводство как людей.

Уже сейчас наша законодательная и общественно-психологическая ситуация такова, что общество, по сути, враждебно к многодетным семьям, хотя исключительно от них зависит его самосохранение и воспроизводство. Любая же многодетная семья требует определённой внутренней дисциплины, которая, конечно, должна поддерживаться без насилия, но с известной чёткостью (а лукавые формулировки закона грозят интерпретацией как «содержащих угрозу психологического страдания» любых минимально жёстких требований).

После принятия подобных формулировок на демографическом воспроизводстве основного населения страны можно будет поставить крест, на что, возможно, и рассчитывают авторы этой странной инициативы, очевидно, полагающие, что мигранты, которые заместят вымерших русских, окажутся адептами предельно ненасильственной и чуждой страданиям семейной жизни.

На самом же деле нам чрезвычайно важна полная нетолерантность к так называемым «этническим традициям» семейного насилия – бичом, с которым столкнулись все европейские страны в связи с миграционным наплывом. Так называемые «традиции» ряда регионов России и стран-доноров миграционного наплыва предполагают совершенно безудержное насилие в семье, причём не только «бытовое», но и криминальное – жесточайшие побои, изнасилования детей и прочее.

Сложившаяся система снисходительного отношения к подобной практике – в корне порочна, так как из-за увеличения числа носителей этой модели поведения они оказывают развращающее влияние и на «туземцев», то есть нас с вами, а при каждой попытке привлечь преступника к ответственности тут же находятся те, кто расскажет вам об «обычаях» и «культуре». Обычай в России должен быть только один: цивилизованный русский обычай, как он сложился – хорошо ли, худо ли – к началу XXI века, и от него не следует отступать ни в дичь, ни в псевдопрогресс.

Наконец, самое главное. И для вопроса об атмосфере в семье, и для многих других. Нам не мытьём, так катаньем, любой ценой, не стесняясь заимствовать многое у нелюбимых англосаксов, необходимо развивать систему независимого суда. Тогда стороны, перешедшие черту, за которой уладить «полюбовно» семейный конфликт невозможно, смогут решить вопрос при помощи реального правосудия, а не в одном из коррумпированных административных департаментов.

Если кому-то действительно жаль жертв домашнего насилия (а отрицать существование этой проблемы, как делают иногда некоторые защитники традиционных ценностей, – и глупо, и лицемерно), то начинать он должен с борьбы за реальный авторитетный и независимый суд. Решить же проблему с помощью полицейских «палок» и всевозможных «писем несчастья» абсолютно невозможно.

Закон о домашнем насилии: защита от агрессии или развал семьи

Домашнее насилие. Нерешаемая проблема в России

Видео (кликните для воспроизведения).

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех просыпающихся и интересующихся…

Источники

Литература


  1. Яблочков, Т. Гражданская ответственность дуэлянтов / Т. Яблочков. — М.: Типо-лiтография Т-ва Владимиръ Чичеринъ в Москве, 2018. — 686 c.

  2. Кони, А. Ф. Обвинительные и судебные речи / А.Ф. Кони. — М.: Студия АРДИС, 2016. — 707 c.

  3. Общая теория государства и права. Академический курс в 3 томах. Том 2. Учебник. — М.: Зерцало-М, 2002. — 528 c.
  4. Ивин, А.А. Логика для юристов; М.: Гардарики, 2011. — 288 c.
  5. Кони, А.Ф. Уголовный процесс: нравственные начала; М.: Современный гуманитарный университет; Издание 3-е, испр. и доп., 2011. — 150 c.
Закон о домашнем насилии мифы
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here